Олег Христолюбский: «Бесит, когда люди гордятся оружием»
«Я — антимилитарист. Меня бесит, когда люди гордятся оружием. Нельзя восхвалять то, что убивает».
Олег Христолюбский: «Бесит, когда люди гордятся оружием» Читать далее »
Алексей Аликин: «Не надо делить людей на уехавших и оставшихся»
Человек, который выбирает воспевание насилия, очень часто с ним в итоге сталкивается. Наши журналисты были, наверное, первыми канарейками в клетках, опущенными в самую глубь шахты и почувствовавшие запах накапливающегося газа, ядовитыми струйками поднимавшегося вверх. Я понял, что надо ехать, либо я потеряю себя. Любой человек может внести вклад в то, чтобы эта война закончилась, он просто должен захотеть, и лучше него никто не знает, какой это будет вклад.
Алексей Аликин: «Не надо делить людей на уехавших и оставшихся» Читать далее »
Константин Косов: «Мой сын мог стать сыном «врага народа»»
Самое противное, самое поганое, что я чувствую, это то, что меня вышвырнули, выгнали из дома, лишили возможности видеться с моими родными. Теперь я не знаю, когда смогу увидеть своих родителей. Тяжело осознавать, что ты здесь не потому, что этого хотел, а потому, что так захотел другой человек.
Константин Косов: «Мой сын мог стать сыном «врага народа»» Читать далее »
Екатерина Александрова: «Над Путиным смеялись и не осознавали масштаб проблемы»
Люди не до конца осознают, насколько страшные Путин и его приближенные. Все привыкли говорить об ужасах фашизма, представлять кровавых диктаторов. А над Путиным и Лукашенко смеялись и не осознавали масштаб проблем. Когда у человека нет ограничений, самоограничений в попытках остаться у власти, то он будет делать все. И если он захочет начать еще одну войну, он ее начнет. Для него люди — это просто ресурс, мясо. Он вообще их не воспринимает как равных себе.
Екатерина Александрова: «Над Путиным смеялись и не осознавали масштаб проблемы» Читать далее »
Ксения Добровская: «Война совсем рядом. Она всех касается»
С 22-го года, с начала войны, я говорю, что я украинка — это моя политическая позиция. Эта война настолько близко, что касается всех нас. Но они не уезжают, они остаются в Киеве, аргументируя это именно тем, что если все уедут, то кто поставит на ноги Украину?
Ксения Добровская: «Война совсем рядом. Она всех касается» Читать далее »
Ксения Лученко: «Попытки исправить прошлое привели к кровавой бане»
Идти можно только вперед. Ты не можешь вернуться в прошлое и там исправить какие-то ошибки. В этом смысле, что воскрешать Святую Русь, что века первого христианства — одинаково бессмысленны. Получается такая же игра, реконструкция, которая приведет в лучшем случае к массовым психическим отклонениям, а в худшем — к кровавой бане, которую мы имеем сейчас.
Ксения Лученко: «Попытки исправить прошлое привели к кровавой бане» Читать далее »
Анастасия Штейнерт: «Мы родились в одной России, а уезжали из другой»
Мы росли в мире открытых дверей. Не поверите, но у меня в школе даже были уроки толерантности. Я училась в обычной школе в спальном районе. Нам рассказывали, что нужно быть терпимым к разным национальностям, религиям и уважать культуру других государств. У нас в школе, была налажена программа обмена с другой финской школой. Чувствовалось, что Россия стала частью большой Европы. Казалось, что так будет всегда.
Анастасия Штейнерт: «Мы родились в одной России, а уезжали из другой» Читать далее »
Мелания Ракович-Струве: «Они за Путина, потому что против Америки»
Наша миссия — это бороться с этим, показывать, что русская культура не виновата. Есть такая тенденция, особенно в начале войны это было сильно заметно во Франции, что виноват Достоевский, Пушкин. У французов очень разные мнения, кто-то это поддерживал. Та же российская пропаганда плюс очень сильные антиамериканские взгляды, что Америка виновата во всем. Если они против Америки, то они за Россию. Можно критиковать Америку, но не поддерживать Китай или Путина.
Мелания Ракович-Струве: «Они за Путина, потому что против Америки» Читать далее »
Александр Козлов: «Я не сразу узнал свою маму»
Жена меня будила: «Саша, Саша, проснись, мы в Чехии! Тебе плохой сон снится». Наташина мама готовила во дворе на костре, началась бомбёжка. Потом вроде бы все затихло, она вышла посмотреть, чтобы ничего не подгорело, пошла к костру и тут прилетело. Её сразу убило. Смотрю — женщина, старушечка, я уже несколько раз мимо неё прошёл. Потом со спины смотрю, а я же скульптор, я помню её по форме — пальто, воротник, шапка — заглядываю к ней и говорю: «Мам, это ты?» — «Ой, Сашечка» и расплакалась.
Александр Козлов: «Я не сразу узнал свою маму» Читать далее »
Марина Солнцева: «Что за банальность зла разлита в обществе?»
Я совершенно не верю в идею «Прекрасной России будущего», потому что мне кажется, что это обездвиживающая идея. Люди в нацистской Германии участвовали в этой системе тоже не потому, что хотели быть нацистами, а потому что хотели быть хорошими людьми, делать свое дело правильно и хорошо работать на своих ужасных работах. Этот вопрос хорошо бы задать и в контексте российского общества: что за «Банальность зла» была разлита в обществе, что люди чувствуют себя хорошими, поддерживая эту систему?
Марина Солнцева: «Что за банальность зла разлита в обществе?» Читать далее »