С 22-го года, с начала войны, я говорю, что я украинка — это моя политическая позиция. Эта война настолько близко, что касается всех нас. Но они не уезжают, они остаются в Киеве, аргументируя это именно тем, что если все уедут, то кто поставит на ноги Украину?
Ксения Добровская: «Война совсем рядом. Она всех касается» Читать далее »
Идти можно только вперед. Ты не можешь вернуться в прошлое и там исправить какие-то ошибки. В этом смысле, что воскрешать Святую Русь, что века первого христианства — одинаково бессмысленны. Получается такая же игра, реконструкция, которая приведет в лучшем случае к массовым психическим отклонениям, а в худшем — к кровавой бане, которую мы имеем сейчас.
Ксения Лученко: «Попытки исправить прошлое привели к кровавой бане» Читать далее »
Мы росли в мире открытых дверей. Не поверите, но у меня в школе даже были уроки толерантности. Я училась в обычной школе в спальном районе. Нам рассказывали, что нужно быть терпимым к разным национальностям, религиям и уважать культуру других государств. У нас в школе, была налажена программа обмена с другой финской школой. Чувствовалось, что Россия стала частью большой Европы. Казалось, что так будет всегда.
Анастасия Штейнерт: «Мы родились в одной России, а уезжали из другой» Читать далее »
Наша миссия — это бороться с этим, показывать, что русская культура не виновата. Есть такая тенденция, особенно в начале войны это было сильно заметно во Франции, что виноват Достоевский, Пушкин. У французов очень разные мнения, кто-то это поддерживал. Та же российская пропаганда плюс очень сильные антиамериканские взгляды, что Америка виновата во всем. Если они против Америки, то они за Россию. Можно критиковать Америку, но не поддерживать Китай или Путина.
Мелания Ракович-Струве: «Они за Путина, потому что против Америки» Читать далее »
Жена меня будила: «Саша, Саша, проснись, мы в Чехии! Тебе плохой сон снится». Наташина мама готовила во дворе на костре, началась бомбёжка. Потом вроде бы все затихло, она вышла посмотреть, чтобы ничего не подгорело, пошла к костру и тут прилетело. Её сразу убило. Смотрю — женщина, старушечка, я уже несколько раз мимо неё прошёл. Потом со спины смотрю, а я же скульптор, я помню её по форме — пальто, воротник, шапка — заглядываю к ней и говорю: «Мам, это ты?» — «Ой, Сашечка» и расплакалась.
Александр Козлов: «Я не сразу узнал свою маму» Читать далее »
Я совершенно не верю в идею «Прекрасной России будущего», потому что мне кажется, что это обездвиживающая идея. Люди в нацистской Германии участвовали в этой системе тоже не потому, что хотели быть нацистами, а потому что хотели быть хорошими людьми, делать свое дело правильно и хорошо работать на своих ужасных работах. Этот вопрос хорошо бы задать и в контексте российского общества: что за «Банальность зла» была разлита в обществе, что люди чувствуют себя хорошими, поддерживая эту систему?
Марина Солнцева: «Что за банальность зла разлита в обществе?» Читать далее »
Но самое главное и сильное, то, что впечатлило меня сильнее всего — это речь Путина. Я включил эту речь и послушал ее от начала до конца. Это для меня было сильным шоком и до сих пор остается, наверное, самым важным фактором. Я не мог поверить своим ушам, не мог поверить, что президент может говорить такие вещи.
Максим Лемос: «Ты дурак? Все бегут из России, а ты — туда» Читать далее »
Люди нашли комфортную для себя версию реальности, все всё себе объяснили и всех все устроило. Переубеждать людей будет история. Путин не оставил людям альтернативы — либо победить, либо умереть. Мы, за многие десятилетия мирной жизни, забыли для чего эта жизнь нужна. Я физически вижу, что Россия не справится.
Владимир Громов: «Россия не справится» Читать далее »
Если в тебе есть хотя бы один атом надежды, то в какой-то прекрасный момент этот атом превратится по вселенную. Когда-то это даст свои плоды.
Артем Важенков: «Нас хотели закопать в землю. Но не знали, что мы — семена» Читать далее »
Николай Кремко: «Единственный путь остановить войну — дать больше оружия Украине» Николай Кремко — айтишник, политэмигрант из Беларуси. Протестовал против фальсификации выборов в 2020, был задержан милицией, избит. Опасаясь возбуждения уголовного дела, бежал в Чехию. В интервью «Очевидцам» Николай рассказал, почему протест в Беларуси потерпел поражение, как после этого изменилась жизнь в стране и в
Николай Кремко: «Единственный путь остановить войну — дать больше оружия Украине» Читать далее »