Все письма
«Просто погибший. Тело никто не искал и не будет»
Отец Олега после операции на позвоночнике готовился прийти на последний звонок сына. Но за ним приехала военная полиция и увезла обратно на войну. Через пять дней он ушёл на штурм и больше не выходил на связь. Семья получила свидетельство о смерти, но тело так и не нашли.
«Автозаки собирались у кафе каждое утро, а потом медленно ползли в сторону центра»
«Автозаки собирались у кафе каждое утро, а потом медленно ползли в сторону центра» Нелли Искандерова из Санкт-Петербурга — врач, кандидат наук. Ей 58 лет. 30 из них она проработала в Первом медицинском университете имени Павлова на кафедре терапии. 20 лет — была заместителем декана в иностранном деканате. Жила с мамой в пригороде до февраля 2022 […]
«Калечить жизни, чтобы вы назвали нас достойными?»
После начала войны Анна ушла из профессии, которой больше не могла заниматься по этическим причинам. Попытки начать новую карьеру обернулись отказами, а призывы публично высказываться, донатить и эмигрировать вызывают у неё всё больше вопросов. Почему человек, который не поддерживает войну, должен калечить собственную жизнь, чтобы его назвали «хорошим и достойным»?
Я главный предатель Родины
Я главный предатель Родины Нам написала Виктория из Подмосковья. Ей 14 лет. Каждый понедельник в школе она вынуждена слушать «Разговоры о важном», выходить на линейки, наблюдать за поднятием флага. Виктория мечтает стать спортивным журналистом. И ей горько видеть, как эта пропаганда влияет на «жизни обычных людей». — Война началась, когда мне было всего 10 лет. […]
«Как забрали в шортах и тапках, так на войну и отправили»
Брат Ольги с детства мечтал стать машинистом, а потом — жить в тихой деревне, держать скот и огород. У него была инвалидность и белый билет, но после задержания полицейскими он оказался на войне. «Я не хочу убивать, я не хочу умирать. Хочу жить. Очень хочу домой», — вспоминает Ольга его слова. Через два месяца после задержания брата не стало.
«Коллеги и сосед по гаражу говорят: „Надо жахнуть ядеркой“»
Дмитрий помнит, как двенадцать лет назад ядерные угрозы с телеэкрана казались безумием. Теперь его коллеги и сосед по гаражу сами предлагают «жахнуть ядеркой». Пока он ищет возможность уехать с семьёй, его не оставляет вопрос: почему Россия снова оказалась на пути массовых государственных преступлений и бывает ли у обществ иммунитет к фашизму?
Дома было страшнее
Дома было страшнее Около года назад нам написал Иван (имя изменено) из Санкт-Петербурга. Писал, как с женой выходили на митинги в поддержку Навального, как потеряли друзей из-за войны. Им было страшно жить в России и они готовились уезжать. Теперь они вместе с кошкой в Сербии. И только теперь чувствуют, что можно строить хоть какие-то планы […]
«Если моему придёт повестка, брошу всю свою жизнь – и мы уедем»
Парню Евы предлагают подписать контракт и обещают взамен «чистую» историю. Она боится однажды потерять его на войне, а перед глазами — муж сестры, который вернулся тяжело раненным: «Война убила в нём всю радость жизни».
В момент подписания контракта он был счастлив, как будто пьяный
В момент подписания контракта он был счастлив, как будто пьяный Нам написала девушка из Московской области. Ей 18 лет. Она рассказывает о школе после начала войны, конфликте с семьёй, смерти брата и о своём молодом человеке, который пошёл служить в Росгвардию. — Я живу в Московской области. Точно не помню, когда для меня началась война. […]
«Я направил силы на точечные разговоры с близкими»
Он учился в военной школе, состоял в Юнармии и был «полностью внутри этой системы». Разговоры с дедом-украинцем, чтение и попытка разобраться самому перевернули его взгляды. Теперь вместо уличных акций он ведёт «точечные разговоры» с близкими — и нескольких родных уже смог переубедить.
В нашей больнице большинство хотят победы «наших мальчиков»
В нашей больнице большинство хотят победы «наших мальчиков» Нам написала врач-реаниматолог из России. После начала полномасштабной войны она оказалась в меньшинстве среди коллег и друзей, а её антивоенная позиция стала влиять и на работу. Уехать она пока не может. — Здравствуйте, дорогие «Очевидцы»! Мне 45. Я настолько стара, что застала еще СССР, и довольно молода, […]
«Радуюсь успехам „врага“, но работаю в сфере пропаганды»
В 18 лет Кель получил то, о чём молодой звукорежиссёр мог только мечтать: огромные деньги, прямые эфиры, дорогое оборудование и профессиональный буст. Но новостные эфиры смотреть невозможно, а за кулисами он слышит, как обсуждают, «как бы так новость завернуть, чтобы устроить заказчика эфира».
«Я не умею жить без Украины»
«Я не умею жить без Украины» Нам написала Ксения (имя изменено). Родилась в Москве, но с 2008 года считает своим домом Украину. За несколько месяцев до начала полномасштабной войны она работала в Европе и как гражданка РФ без украинского гражданства не может вернуться к мужу, друзьям и своей прежней жизни. — Я родилась в Москве, […]