Алексей Нестеренко — специалист по микроэлектронике и активист из Хабаровска. По образованию связист. Доверие к государству утратил в старших классах, когда частный дом его отца пришел в негодность по вине застройщиков многоквартирного жилья. Нестеренко переехал в Москву, стал сторонником Навального, женился на украинке. С 2018 года живет в Валенсии (Испания), с 2021-го организует протесты. Основал Ассоциацию свободных россиян в Испании, участвует в гуманитарной помощи Украине и русскоязычным беженцам.

Расскажите о себе.

— Меня зовут Алексей Нестеренко, основатель и руководитель организации под названием La Sociedad de Rusos Libres, Испания. Я родился в городе Хабаровске, прожил там 25 лет, а потом уже начал менять место жительства, менял много раз. Жил в Москве, в Таиланде, в Сочи и теперь вот проживаю в Испании, в городе Валенсия. Я связист вообще по образованию, но всю жизнь занимался ремонтом микроэлектроники, начиная с мобильных телефонов, планшетов и прочее. Сейчас я в Валенсии занимаюсь ремонтом электротранспорта, все, что ездит на батареях, там, самокаты, электровелосипеды и прочее.

Когда вы поняли, что политическая ситуация в России не совсем вас устраивает?

— Это уже был, наверное, 9-10-11 класс, да, то есть уже такой подростковый возраст. Получилось так, что мы в Хабаровске жили в частном доме, и рядом с нами началась стройка. Это был «Дальспецстрой», строил по заказу правительства Хабаровского края. И, соответственно, они криво-косо, как обычно, все делают. Построили так, что возле нашего дома протекала небольшая речка. У нас дом был такой, низинный, и вот этот ручеек тек. И они сделали сливной коллектор, проектировали неправильно. И, соответственно, когда шли дожди, постоянно сток не справлялся, и наш дом затапливало. И, соответственно, со временем дом пришел в негодность. Потому что постоянно влага, особенно зимой, когда все покрывалось льдом, мы остались, грубо говоря, без жилья. У меня получилось так, что у меня родители разошлись, отец с мамой. Я жил то с отцом, то с мамой, и в тот момент я проживал с отцом. Судились мы много лет, как обычно это бывает. Подали в суд на «Дальспецстрой». Тыкал пальцем на то, что это все проектировщики, проектировщики тыкали пальцем, что это правительство виновато, Хабаровского края, и города Хабаровска, и в итоге они друг на друга вот так вот много лет тыкали пальцем, и, соответственно, суд никакого решения не выносил, затягивали специально все это дело. Только тогда, когда договорились об откате, тогда было принято какое-то решение в нашу пользу, я за это время уже вырос. Я уже закончил школу, я уже закончил… Я не помню, я тогда учился или не учился, но уже был такой сознательный человек, да. Я… У меня был знакомый, который мне помог. У него были связи в администрации города. Мы просто договорились дать откат за положительное решение. Только, ну вот, решилось всё так. Ну, то есть коррупция, да. Можно сказать, что я дал взятку. Где-то 30%. По закону мы были правы. Но из-за того, что у нас государство, которое по закону мало что решает, приходится платить за это взятки, то есть это самая настоящая коррупция, и поэтому я, в принципе, против такого, и для меня важно, чтобы в нашем государстве правовые вопросы решались именно судом, а не где-то там откатами и прочим.

Как опыт взросления в Хабаровске повлиял на вас?

— Повлияло очень сильно, потому что я такой, я хабаровское быдло, можно сказать, вырос в такой обстановке, где ты не можешь быть каким-то мягким, то есть я типичный ребенок 90-х, до которого я учился, и это как раз 90-е годы, и, то есть если ты какой-то слабый, какой-то слишком интеллигентный, то для тебя, у тебя будет много проблем, да. То есть и поэтому, ну, даже до сих пор у меня просто манера общения такая, много моих коллег на меня иногда обижаются за то, что я очень слишком прямой, слишком грубый, да, и, ну, это сказалось, конечно, да. Вот эта дворовая культура, она была повсюду, и она впиталась с детства. И, в принципе, я знаю много хабаровчан моего вот поколения, да, моего возраста, плюс-минус, ну, в принципе, большинство такие же, как и… По менталитету, более жесткому, это оставило след, я думаю, на всем поколении. У меня характер такой, протестный, всегда. Если мне что-то не нравится, я всегда об этом говорю. И поэтому, когда у меня с детства начались эти проблемы, я встал именно в такую позицию, что мне не нравится, что делает наша власть. В 2008 году я работал в рекламном агентстве в Доме радио в Хабаровске. Одни из заказчиков были как раз «Единая Россия». И они очень много заказов делали, всякие баннеры, рекламные компании и прочее. И один раз они принесли… тогда еще на камеры снимали, на маленькие кассетки, и они попросили оцифровать, перенести информацию с кассет на диск. Соответственно, этим занимался я, и там был семинар о том, как управлять стадом, грубо говоря, как манипулировать людьми. Вот, я это все посмотрел, и для меня тогда уже стало все очевидно, да, как это все работает, все наши государства, и тогда мое, как бы, мировоззрение политическое стало вот точно против нынешнего режима и до сих пор таким является. Работал в Хабаровске, у меня зарплата была там 20 тысяч рублей, что-то такое, так как я, ну, амбициозный, мне хотелось чего-то большего, и я уехал в Москву.

Когда у вас появилось желание уехать из России?

— Это был 2011-2013 год, когда были протесты очень крупные в России. В Москве тогда «болотка» была, все вот эти протесты. Я стал сторонником Алексея Навального. Когда вот эти протесты не удались, я первый раз уехал из России в Таиланд на два года. Там я вот как раз познакомился со своей женой, она там работала. У меня жена, она украинка, она особо… Ей российская политика до одного места. Понятно, да, у неё своя страна, своё государство, она особо не лезла. Мы с ней уже тогда вернулись в Россию, в город Сочи. Я просто помню момент, когда я жил в Таиланде два года. Я вот уехал из России, из этой среды, да, такой агрессивной. Пожил два года в Таиланде, и когда я вернулся в Сочи, для меня некоторые вещи были настолько шоком, я отвык от них просто. От быдлятины, от вот этой, пьяных людей на улице. Я не знаю, там такой сюжет был, мы… Мы только приехали, пошли по набережной гулять, садимся в барчике, берем пиво, общаемся. И просто какие-то люди, рядом за соседним столиком, женщины, пьяные в хламину, пошли купаться в нижнем белье. Возвращаются, начинают ругаться со своими мужиками. Мужик бьет женщину по лицу, она падает. Выбегает охранник из кафе, начинает его вязать. Эта барышня встает, встает, нападает на охранника, говорит, не трогай моего мужика. Я на это все смотрю, и для меня это такой шок просто. Я так от этого отвык. Хотя я с Хабаровска, у нас это там нормально, в этом плане, но я за два года просто отвык. И вот в 2017 году вышел этот фильм «Он вам не Димон», крупные протесты, опять же, где я, это, все участвовал, выходил на митинги. Последние выборы тогда, на тот момент, 2018 год был, президента. Когда он там набрал свои 83-84%, как обычно, я ей сказал, что давай собираем чемоданы и уезжаем, потому что здесь будет только хуже. Я понимал, что будут закручивать гайки, а я такой человек, что я не молчу, и явно будут потом какие-то проблемы, еще что-то. Я говорю, давай лучше поедем спокойно и посмотрим со стороны, что будет. Ну вот, в итоге мы сделали правильное решение, что уехали.

Насколько сложно в семье обсуждать происходящее, когда родные по обе стороны войны?

— Когда уже 2022 год начался и война началась, жена у меня не поверила сначала. Я даже на работу в тот день не пошел, я просто собрался, взял, я уже не помню, что у меня там было, написал какой-то плакат и пошел к консульству Российской Федерации здесь, в Валенсии. Мы вместе с женой пошли. Мы вдвоем, я говорю, пошли. Все, мы пошли туда, и там потом только украинцы позже начали подтягиваться. С друзьями, с теми, которые зэтнулись, я сразу перестал общаться. Сразу. Я послал нахер свою тетю, когда она мне начала про 8 лет Донбасса рассказывать. Я больше с ней не общаюсь. Я пытался переубедить нескольких своих друзей. Я понял, что это бесполезно, и я просто перестал с ними общаться. Я теперь общаюсь только с теми в России, кто понимает, что происходит. Что касается моей жены, ее тетя в Москве тоже начала рассказывать про… Путин делает все правильно, но они, соответственно, тоже перестали общаться. Лена прекрасно знает мое отношение к российской власти, мое отношение к Украине. Она прекрасно знает, чем я занимаюсь, поэтому в этом плане у нас все хорошо.

Как русская диаспора в Испании восприняла события 2022 года?

— Пропутинские всякие ватники и прочее, они спрятались. Их первый год вообще видно-слышно не было. Был интересный момент, когда был один из первых митингов в поддержку Украины, который, кстати, организовал я вместе с одним белорусом. Мы же митинги в Испании проводим с 2021 года, когда Навального арестовали. И мы всегда выходили с российскими флагами, с триколором, с плакатами в поддержку Навального и прочее. А тут что делать? Будут украинцы, для них это ужасный флаг. Я такой, нет. Я понимал тогда, что это статья, но я на флаге написал «Путин — хуйло», на весь флаг, огромный. И я пошел с ним. В Испании много очень пропутинских россиян, которые… Они в основном сюда приехали все раньше. И большинство почему-то женщины, это очень интересно, да, потому что у них тут прямо целая организация, да, они там проводят «Бессмертные полки», там, прочее-прочее, да, это вот это все, с триколорами, там, с зэтками, и среди них есть искренне верующие, которые действительно верят, что бедную, я не понимаю, конечно, как это может быть, да, что они живут в Европе, в Испании, видят, к России всегда было нормальное отношение, но при этом они там говорят, что Россию хотят уничтожить, НАТО хочет уничтожить Россию, ну, это такое, это там в голове просто вата, я не знаю, как еще назвать, вот, повсюду русофобия, русских не любят, там, прочее-прочее, но это такая чушь, они просто вот это на ровном месте раздувают, того, чего нет, нормальное тут у всех отношение, ну, тут, в принципе, к нам нормально, к россиянам, к украинцам, было, ну, в принципе, тут как европейцам, и к любым относятся нормально. Есть часть испанского общества, которое не любит марокканцев. А есть те, которые действительно здесь много лет работают в структуре, типа СОРС — Союз соотечественников, которые сотрудничают с посольством, получают от посольства плюшки. Есть, например, Ирина Афиногенова, которая бывшая главред Russia Today Испания. Она, когда в 2022 год война началась, она уволилась, потому что Russia Today прикрыли. Она уволилась и теперь работает здесь на местном канале, канал РЭД. Ведет свою программу у Пабло Иглесиаса, бывшего испанского премьер-министра. Все нормально, чувствует, гнет российскую пропаганду, и все хорошо у нее.

Расскажите о проектах Rusos Libres.

— ПАСЕ принял резолюцию о том, что не признавать Путина легитимным президентом. Инициатором этой кампании был я. Мы тогда начали сотрудничать с антивоенным комитетом. У нас было 10 организаций диаспоральных, которые вошли в состав антивоенного комитета как ассоциированные члены. И я предложил, я говорю, мы будем в Испании писать испанскому правительству письмо о том, чтобы они после выборов не признавали Путина легитимным. Тогда присутствовал Михаил Борисович Ходорковский на созвоне, и ему эта идея понравилась. Он предложил, как бы уже давайте это все масштабируем и действительно подключимся. И реально тогда диаспоральные организации плюс лидеры общественного мнения от антивоенного комитета, там Дмитрий Гудков очень сильно занялся этим вопросом, мы начали собирать информацию, куда мы можем направить наши заявления, обращения. И вот в итоге результат, что ПАСЕ приняло эту резолюцию, то есть это была большая работа, общая наша. Если брать более глобальные проекты… Опять же, которым я горжусь, это наш сбор, я его придумал, это сбор «Энергия для жизни», который мы опять же делаем сейчас вместе с антивоенным комитетом, собираем средства на генераторы, электростанции для школ и больниц Украины. Мы получили запросы с украинской стороны, из администрации городских, что вот есть школы и больницы, которые нуждаются. И вот как раз буквально позавчера был обстрел в Запорожье, очень серьезный, 20 тысяч человек остались без света. И как раз 17 января первая партия, которую мы отправляли, 15 этих станций, приехали как раз в Запорожье. И сейчас администрация местная распределяет их между школами и больницами, и я считаю, что мы делаем очень важную работу, помогая гражданским, помогая мирным жителям выживать в этих условиях.

Как проходила ваша адаптация в Испании? Что было самым сложным, а что, наоборот, воодушевляло?

— Моя адаптация проходила сложно. Мы приехали в незнакомую совершенно страну, где ни разу не были. Не знали языка. Соответственно, мы говорили по-английски, говорили по-русски, по-украински, но по-испански не говорили. И первый год он был очень сложный. Первое время мы снимали вообще комнаты, потому что квартиры никто сдавать не хотел. С работой мне повезло, потому что у меня такая профессия, которая нужна. Работу я здесь быстро нашел, но работал, соответственно, первый год нелегально, подрабатывал, денег немного зарабатывал, ну, как нелегально, ты много не заработаешь, да, то есть снимаем хорошую квартиру сейчас, в хорошем районе, и, в принципе, нормально все у нас в этом плане, но вот первые два года было жестко, особенно Лена, она вообще три года депрессировала, у меня не было времени учить язык. С первого дня, как я сюда приехал, мы сначала скитались, там искали, вот это все, где, куда, что. Потом сразу работал, да, и времени особо и не было. И, соответственно, я язык учил уже на работе, на улице, с местными жителями. То есть у меня такой уличный испанский сейчас. Да, мы себя сейчас уверенно чувствуем, мы знаем язык, мы адаптировались. Теперь у нас есть документы с разрешением на работу, мы официально работаем. Я по контракту работаю, Лена у меня работает как индивидуальный предприниматель. То есть, в принципе, все у нас в этом плане нормально.

Расскажите о плюсах и минусах Испании для русскоязычного эмигранта.

— Плюсы — это очень позитивное население. Не так много конфликтов на улице. Да, есть бездомные, они везде есть, по всей Европе, которые там спят, но они адекватные, они не пьющие, они просто живут в своих палатках и никого не трогают. Минусы — это, как обычно, нелегальная эмиграция, которая в Испании очень сильно сказывается на преступности, ну, как и везде, что очень много… Если мы берем ту же Барселону, там просто опасно ходить богатым людям по улице, потому что снимут часы, украдут телефон, грабят в метро, еще что-то. В этом плане, опять же, не во всех городах, но в крупных городах это очень развито. И это немножко напрягает. Испанское законодательство настолько мягкое, что позволяет это делать, потому что там есть люди, которых по 50-60 раз арестовывают и через неделю выпускают, и они опять начинают работать воришками. Законодательство Испании, оно такое, оно очень левое, и здесь очень трудно вести бизнес. Очень большие налоги. И очень много прав у работников. Бизнес вообще никак не защищен. Это тоже большой минус. Но про «оккупантов» отдельно скажу. Люди могли по закону заселять пустые дома и жить там. И этот закон до сих пор существует, его не отменили. И вот эти сквоттеры, вот эти захватчики жилья, они просто, например, ну, уехал ты там на месяц, например, вернулся домой, да, там, в Россию, поехал по своим делам. Они смотрят, какие квартиры пустые, взламывают их, заселяются, а в основном они кто? Это местная диаспора цыганская, да, там. И они, это, заселяются, там 6 детей, мама, папа, да. По закону, если у тебя есть ребенок, то тебя выгнать не могут. Тогда ты подаешь на них в суд, а, соответственно, они там пользуются водой, газом, светом, это все счета приходят тебе. Раньше там вообще годами это все длилось, судебные решения, они потом через 2-3 года могли только выселить. Сейчас там вроде как ускорилось, они выселяют там через полгода, но это тоже. Вот у меня у знакомого, там, белоруса, родители уехали на время, туда заселились вот эти «оккупасы», и, соответственно, они… Когда пришло решение суда, что им надо выселяться, они квартиру просто сожгли и уехали оттуда.

Верите в демократическую Россию будущего?

— Насчет веры в Россию будущего, я думаю, когда-то это произойдет. Я не знаю, в каких границах это будет. Скорее всего, они будут меняться. Ну, я имею в виду границы России. Я думаю, что это нужно, пройти несколько поколений. Это должно умереть мое поколение, как минимум. Уже постареть, уйти в небытие, потому что вот эти… Я называю наше поколение «реваншисты». Те люди, которые еще застали Советский Союз, хоть и маленькими, но которые именно после Советского Союза попали вот в эти 90-е и вот в этот бардак, который там происходил. И когда родители рассказывали, что в Советском Союзе было намного лучше, а сейчас мы бедные, и тут криминал, и, ну, мы все жили в это время, да, и вот этот реваншизм, вернуть Великую Россию, да, в моем поколении и у людей старше играет очень сильно. Нужно обучать людей, нужно проводить уроки демократии, потому что то, что происходит сейчас, когда… 40% очень политизированные, это 20% — сторонники войны, 20% — противники войны, и 60% — это масса, которые лишь бы меня не трогали, я политикой не интересуюсь. 20% — это те, кто зарабатывает на войне, которые очень много зарабатывают на войне. Это около 26 миллионов человек сейчас на данный момент. Не берем все те, которые там воюют, это около миллиона человек. Это люди, которые работают на военных предприятиях, люди, которые работают сейчас на медицину, люди, которые те же одежду военную шьют или еще что-то. Все, кто сейчас зарабатывает на войне, они являются ее сторонниками.

Ключевая проблема у нас, что мы считаем, что Путин умрет, и мы такие на белом коне въедем в Кремль. Такого не будет. К власти придут те люди, у которых есть оружие, которые могут защитить эту власть, пока у демократических сил не будет какой-то силовой структуры, говорить о том, что мы придем к власти, можно, можно даже не начинать, потому что никто нас туда не пустит, мы можем помечтать, да, мы можем, все-таки, может быть, получится так, что придет какой-то там очередной царек, который закончит, ну, когда ему захочется экономически все-таки быть более свободным и снять санкции, прочее, прочее, он начнет договариваться с США, там, Евросоюзом и прочим, появится свобода слова, да, и мы сможем доносить какую-то свою точку зрения, общаться с обществом, переубеждать общество, может быть, таким долгим путем что-то получится, но это года, я же говорю, это несколько поколений, не меньше, может быть, получится. Может быть, снимут там наши все уголовные дела, да, и я смогу приехать в Россию без опаски, потому что там под тридцаточку, наверное, будет. Все про все. Пока уголовных дел нету, но если я захочу сейчас приехать в Россию, они сразу появятся, это очевидно. Потому что за мной следят, и следят здесь, в Испании, определенные, здесь же очень много агентуры, поэтому меня знают. И возвращаться в Россию мне точно нельзя.

Чего вы боитесь?

— Я боюсь, что Путин еще долго будет жить. Мне хотелось бы, чтобы он уже сдох и начались в России какие-то перемены. Я, честно, не боюсь, что у нас Россия развалится, ну, как бы на части. Я с Хабаровска, да, и у нас в нашем регионе Москву ненавидят там с рождения. Поэтому мне в этом плане проще. Я не держусь ни за триколор, ни за имперскость, ни за наш империализм, ни за Великую Россию. Я хочу, чтобы люди жили мирно, чтобы люди зарабатывали деньги, чтобы им хватало на жизнь, чтобы они могли путешествовать, развиваться. И мне не важно, в каких границах это все будет.

О чем мечтаете?

— Сейчас я мечтаю… чтобы война закончилась. Если глобально, то, наверное, я бы хотел в дальнейшем жить на две страны, так как я уже здесь освоился, в Испании, мне эта страна стала близкой за шесть лет моей жизни здесь. Мне кажется, я бы, наверное, хотел себя видеть, может быть, даже каким-то связующим звеном между Испанией и Россией в будущем. Если мы мечтаем о какой-то светлой России будущего, которая будет, то мне бы хотелось быть ее представителем здесь, в Испании. Наверное, так.