«После вывода войск из Афганистана Россия не прекращала воевать. У России, в отличие от остальных постсоветских стран, были нефть и газ, то есть источник денег. Все это позволяло сохранить и поддерживать мощные многочисленные силовые структуры. <...> Постсоветские войны России – это не единичные события, а цепь преступлений и безнаказанности»
Александр Черкасов: «Война – это политическая виагра» Читать далее »
«Сейчас есть критическая масса людей, которые говорят: «Нет спасибо, у нас свое видение будущего. У нас есть, чем заниматься, сами занимайтесь своей Россией». Но при этом Россия, как абьюзер такая: «Нет, мы должны быть вместе, мы должны слиться». Ну не хотят, вас просто не хотят. Успокойтесь, занимайтесь собой»
Александра Романцова: «Вместо бомб вы нормальные машины делать не хотите?» Читать далее »
«Знаете, когда ребенок живет с ужасными родителями, ему трудно принять, что они плохие. Он до последнего ищет какие-то положительные черты. Также и тут, в своем государстве: «А может быть, Украина там то-то, и народ там то-то, и в армии сражаются не украинцы, а наемники». То есть, как-то себя извинить. Потому что это невероятное чувство вины и стыда за то, что творит твое государство».
Валерия Бабенко: «Невероятное чувство стыда за свое государство» Читать далее »
«Это как страшная мачеха: хочется уйти, но нельзя. Брать ответственность за страну, захваченную людьми, которые крадут и убивают, я не хочу. И считаю, что смотреть на людей сквозь паспорт – это дичайшая дичь. Я с этим всегда буду бороться. Ни один человек не выбирает страну рождения»
Айал Сан: «Россия – как страшная мачеха» Читать далее »
«Людей постоянно обвиняют в том, что они не борются, не высказывают свою позицию, что нет массовых протестов. Но если мы посмотрим на войну во Вьетнаме, то в США тоже протесты пошли не с самого начала. Должно накопиться это понимание, желание смотреть в бездну. В России люди продолжают бороться, зная заранее, что обречены».
Фашистская идеология и строится на том, что у всех ужасов есть оправдания Читать далее »
«Строить Россию будущего будут люди, которые [пока что] не живут в России. Бороться за правду, мир, справедливость, желать своей стране лучшего – это гораздо больше, чем сидеть в Москве, но оставаться вне политики. Все в наших руках. Я считаю, что мы можем отсюда положить этому начало. Я очень хочу вернуться в Россию, которая будет меняться – задышит, станет чуть-чуть свободнее. Станет понятно, что у этой свободы есть перспективы, в нее нужно просто вкладываться. Я хочу быть тем самым поколением, волной людей, которые приедут и встанут у истоков этой истории»
Той России, что мы помним, уже нет Читать далее »
«Когда ты знаешь, что у тебя в группе есть десятилетний мальчик из Бучи, у которого расстреляли в Буче папу, а он с мамой потом туда еще приезжал на опознание и на похороны… Вот для этого мальчика вопрос наличия зла в мире – не философский вопрос. И ты не можешь ему рассказывать об этом со ссылками на Священное Писание».
Как пережить травму войны по-христиански Читать далее »
«На общество обрушилась бетонная плита войны. Мы получим огромное количество тяжело травмированных людей, мы получим младших братьев и детей мобилизованных, которым предстоит взрослеть в обстановке бедности, изоляции, национального поражения и унижения».
Екатерина Шульман: «Теперь все пострадавшие. Война насильственно унифицировала людей» Читать далее »
«Ты видишь одно интервью, второе интервью, фильм, ты думаешь: «А что я могу сделать?». Если больше людей задумается, то гражданское общество выстроится, и мы действительно что-то сделаем»
Тая Зубова: «Гражданское общество в России разрушено» Читать далее »
«[Российские военные] просто заселились в дом, который [хозяева] строили 10 лет. Заехали, танком снесли забор, и просто жили там, у них там была казарма. А хозяевам просто сказали: «Вы не хозяева тут».
Жизнь в оккупированном Херсоне Читать далее »