«Это как страшная мачеха: хочется уйти, но нельзя. Брать ответственность за страну, захваченную людьми, которые крадут и убивают, я не хочу. И считаю, что смотреть на людей сквозь паспорт – это дичайшая дичь. Я с этим всегда буду бороться. Ни один человек не выбирает страну рождения»
Айал Сан: «Россия – как страшная мачеха» Читать далее »
«Людей постоянно обвиняют в том, что они не борются, не высказывают свою позицию, что нет массовых протестов. Но если мы посмотрим на войну во Вьетнаме, то в США тоже протесты пошли не с самого начала. Должно накопиться это понимание, желание смотреть в бездну. В России люди продолжают бороться, зная заранее, что обречены».
Фашистская идеология и строится на том, что у всех ужасов есть оправдания Читать далее »
«Строить Россию будущего будут люди, которые [пока что] не живут в России. Бороться за правду, мир, справедливость, желать своей стране лучшего – это гораздо больше, чем сидеть в Москве, но оставаться вне политики. Все в наших руках. Я считаю, что мы можем отсюда положить этому начало. Я очень хочу вернуться в Россию, которая будет меняться – задышит, станет чуть-чуть свободнее. Станет понятно, что у этой свободы есть перспективы, в нее нужно просто вкладываться. Я хочу быть тем самым поколением, волной людей, которые приедут и встанут у истоков этой истории»
Той России, что мы помним, уже нет Читать далее »
«Когда ты знаешь, что у тебя в группе есть десятилетний мальчик из Бучи, у которого расстреляли в Буче папу, а он с мамой потом туда еще приезжал на опознание и на похороны… Вот для этого мальчика вопрос наличия зла в мире – не философский вопрос. И ты не можешь ему рассказывать об этом со ссылками на Священное Писание».
Как пережить травму войны по-христиански Читать далее »
«Мы настолько поверили в рассказы наших родителей про то, что мальчики не плачут, что, посмотрите, до чего нас это довело. До новой войнушки»
Алексей Караулов: «Будущее России – за сегодняшними вдовами» Читать далее »
«На общество обрушилась бетонная плита войны. Мы получим огромное количество тяжело травмированных людей, мы получим младших братьев и детей мобилизованных, которым предстоит взрослеть в обстановке бедности, изоляции, национального поражения и унижения».
Екатерина Шульман: «Теперь все пострадавшие. Война насильственно унифицировала людей» Читать далее »
«Ты видишь одно интервью, второе интервью, фильм, ты думаешь: «А что я могу сделать?». Если больше людей задумается, то гражданское общество выстроится, и мы действительно что-то сделаем»
Тая Зубова: «Гражданское общество в России разрушено» Читать далее »
«[Российские военные] просто заселились в дом, который [хозяева] строили 10 лет. Заехали, танком снесли забор, и просто жили там, у них там была казарма. А хозяевам просто сказали: «Вы не хозяева тут».
Жизнь в оккупированном Херсоне Читать далее »
«Это похоже на кастрюлю с водой на плите, которая медленно, но верно нагревается. И я думаю, ну сейчас она немного остынет, а она все продолжает нагреваться и может закипеть. Я не исключаю, что может и гражданская война начаться».
Арсений Молчанов: «Что будет с Россией, когда Украина победит» Читать далее »
«Меня мобилизовали. Мне не предоставили бронь на работе, хотя у нас хирургическая неотложная служба. Не дали отсрочку на кафедре в моей ординатуре. Даже то, что у меня трое маленьких детей, никого не смутило. В военкомате я спросила, меня в госпиталь распределяют или куда? Они мне тогда сказали: «Все госпитали укомплектованы. Нет, с автоматом в поле». Я удивилась, говорю: «Вы что, гоните, ребята?»»
Врача, маму троих детей хотели отправить на войну Читать далее »