— [Взаимодействие с россиянами возможно], когда у людей есть желание помочь Украине, когда люди четко обозначают свою позицию: «Я против войны, я сделал все, что мог, чтобы она не произошла». Это может быть и какое-то маленькое действие. Не обязательно выходить с транспарантами на улицу. Мы же понимаем, что в России сейчас это смерти подобно.
Ирина Семенчук: «В Украине нет семьи, которую бы не коснулась война» Читать далее »
— Я просто добрый человек. Почему я не могу помогать людям? У них война. Мы напали на чужую страну. Мы виноваты. Чувство вины присутствовало в тот момент очень сильно… Я съедал себя этим чувством вины. А это замотивировало меня на еще большую помощь.
Александр Подпорин: «Уголовное дело за помощь украинцам» Читать далее »
«Волонтерство — это способ погасить пожар в своей душе, когда тебя мучает жгучий стыд за то, что сделала твоя страна»
«Я не начинала войну, я против неё. Я делаю всё от себя зависящее, чтобы помочь людям в Украине. И буду продолжать это делать. Но я не считаю, что виновата за то, что сделал Путин. Потому что я не Путин».
Александра Ливергант: «Релокант звучит малодушно и лицемерно. Я эмигрант» Читать далее »
— Лучше действовать не в надежде на светлое будущее, а здесь и сейчас. Кому-то помочь, кого-то поддержать — хоть немножечко приблизить конец войны. После окончания войны и смерти Путина в России не будет просто. Но в России никогда и не было просто. Мои надежды связаны не с будущим, а с настоящим. Нужно фокусироваться на том, что можно сделать.
Григорий Свердлин: «Мои надежды связаны не с будущим, а с настоящим» Читать далее »
— Стало невозможно творить. Для меня это необходимое условие существования, смысл жизни. А когда ты все время вынуждена оглядываться, подстраиваться, это невозможно. Как можно быть инструментом пропаганды, вывешивать у себя на здании театра на афише букву Z? Как можно не говорить о проблемах людей, в том числе о проблемах ЛГБТ, к которым мы относимся, о проблемах людей, которые сталкиваются с насилием, страданиями?
Оксана Глазунова: «Садизм, страх и желание выжить» Читать далее »
— Менты вломились в квартиру к Артёму Камардину, всех повалили на пол, били их, угрожали изнасилованием жене Артёма, пытали всем известным способом, не буду упоминать, пытали моего друга очень ужасно, очень мерзко и отвратительно. А всего-навсего за стихи. Это стихи, которые он написал много лет назад и много лет их читал. Никто никогда ему за это не говорил.
Поэт Назар: «Десять с половиной лет за стихотворение про кота» Читать далее »
– Когда тебе говорят: «Да сдайтесь, отдайте кусок. Зачем вам Донецк, Луганск, Крым? Отдайте и спите себе спокойно». Пришел враг на твою в твой дом и говорит: «Отдай мне кухню». Ты такой [говоришь]: «О’кей, кухню отдам, но все остальное не трогай». А он забрал кухню, а завтра говорит: «Теперь, если ты хочешь, чтобы я не убил твоих дочерей, давай мне следующую комнату». И так заберет абсолютно все и ещt изнасилует твою семью и не успокоится… С насильником мирные договора не работают. Он, насильник, будет их нарушать все время.
Элина Блум: «Россияне осознанно выбирают верить в ложь» Читать далее »
«Мы думали, что к нам вломились экстремисты, а экстремистами оказались мы»
Ксения Миронова: «У нас везде шпионы и госизменники» Читать далее »
— Интерес к русской культуре у мыслящих людей скорее даже углубился. Русская культура на протяжении последних десятилетий была как бы прогрессивной и в то же время, достаточно традиционалистской. Она переходила постепенно в более продвинутое состояние. А сейчас вдруг стало ясно, что это культура конца. Причем, конца всего человечества. А человечеству интересно знать о своем конце, потому что это теперь не какая-то евразийская равнина бог знает где. А это культура ядерной кнопки.
Михаил Эпштейн: «Русская культура — это культура конца. Культура ядерной кнопки» Читать далее »