— Я помню 90-е, хоть была и подростком. Было очень плохо, но был подъём. Ты чувствовал, что у тебя есть какие-то возможности, шансы. Вот этого ощущения уже не будет. Будет просто плохо, беспросветное погружение во тьму. Чтобы вытащить Россию из дальнейшего оседания на дно, нужны радикальные изменения.
Марина Миталева: «Будет что-то вроде 90-х, только без подъёма. Просто плохо» Читать далее »
Многие меня знают по моему буквально последнему эфиру на телевидении, когда я предостерег москвичей о том, что те, кто наклеит букву «Z», рискуют получить тяжелым предметом в стекло своего автомобиля.
Вячеслав Тихонов: «У меня будет ответ внукам, что я делал после 24 февраля» Читать далее »
Война в Украине разбудила израильских волонтеров, часть из которых ранее никогда не занимались волонтерской помощью. Заработали десятки проектов помощи пострадавшим от военных действий. В чем еще сходство между Украиной и Израилем? И какие последствия принесёт усталость от войны?
Евгений Неймер: «Вывезти из-под обстрелов любой ценой» Читать далее »
— [Взаимодействие с россиянами возможно], когда у людей есть желание помочь Украине, когда люди четко обозначают свою позицию: «Я против войны, я сделал все, что мог, чтобы она не произошла». Это может быть и какое-то маленькое действие. Не обязательно выходить с транспарантами на улицу. Мы же понимаем, что в России сейчас это смерти подобно.
Ирина Семенчук: «В Украине нет семьи, которую бы не коснулась война» Читать далее »
— Я просто добрый человек. Почему я не могу помогать людям? У них война. Мы напали на чужую страну. Мы виноваты. Чувство вины присутствовало в тот момент очень сильно… Я съедал себя этим чувством вины. А это замотивировало меня на еще большую помощь.
Александр Подпорин: «Уголовное дело за помощь украинцам» Читать далее »
«Волонтерство — это способ погасить пожар в своей душе, когда тебя мучает жгучий стыд за то, что сделала твоя страна»
«Я не начинала войну, я против неё. Я делаю всё от себя зависящее, чтобы помочь людям в Украине. И буду продолжать это делать. Но я не считаю, что виновата за то, что сделал Путин. Потому что я не Путин».
Александра Ливергант: «Релокант звучит малодушно и лицемерно. Я эмигрант» Читать далее »
— Лучше действовать не в надежде на светлое будущее, а здесь и сейчас. Кому-то помочь, кого-то поддержать — хоть немножечко приблизить конец войны. После окончания войны и смерти Путина в России не будет просто. Но в России никогда и не было просто. Мои надежды связаны не с будущим, а с настоящим. Нужно фокусироваться на том, что можно сделать.
Григорий Свердлин: «Мои надежды связаны не с будущим, а с настоящим» Читать далее »
— Стало невозможно творить. Для меня это необходимое условие существования, смысл жизни. А когда ты все время вынуждена оглядываться, подстраиваться, это невозможно. Как можно быть инструментом пропаганды, вывешивать у себя на здании театра на афише букву Z? Как можно не говорить о проблемах людей, в том числе о проблемах ЛГБТ, к которым мы относимся, о проблемах людей, которые сталкиваются с насилием, страданиями?
Оксана Глазунова: «Садизм, страх и желание выжить» Читать далее »
— Менты вломились в квартиру к Артёму Камардину, всех повалили на пол, били их, угрожали изнасилованием жене Артёма, пытали всем известным способом, не буду упоминать, пытали моего друга очень ужасно, очень мерзко и отвратительно. А всего-навсего за стихи. Это стихи, которые он написал много лет назад и много лет их читал. Никто никогда ему за это не говорил.
Поэт Назар: «Десять с половиной лет за стихотворение про кота» Читать далее »