— Лучше действовать не в надежде на светлое будущее, а здесь и сейчас. Кому-то помочь, кого-то поддержать — хоть немножечко приблизить конец войны. После окончания войны и смерти Путина в России не будет просто. Но в России никогда и не было просто. Мои надежды связаны не с будущим, а с настоящим. Нужно фокусироваться на том, что можно сделать.
Григорий Свердлин: «Мои надежды связаны не с будущим, а с настоящим» Читать далее »
— Стало невозможно творить. Для меня это необходимое условие существования, смысл жизни. А когда ты все время вынуждена оглядываться, подстраиваться, это невозможно. Как можно быть инструментом пропаганды, вывешивать у себя на здании театра на афише букву Z? Как можно не говорить о проблемах людей, в том числе о проблемах ЛГБТ, к которым мы относимся, о проблемах людей, которые сталкиваются с насилием, страданиями?
Оксана Глазунова: «Садизм, страх и желание выжить» Читать далее »
— Менты вломились в квартиру к Артёму Камардину, всех повалили на пол, били их, угрожали изнасилованием жене Артёма, пытали всем известным способом, не буду упоминать, пытали моего друга очень ужасно, очень мерзко и отвратительно. А всего-навсего за стихи. Это стихи, которые он написал много лет назад и много лет их читал. Никто никогда ему за это не говорил.
Поэт Назар: «Десять с половиной лет за стихотворение про кота» Читать далее »
– Когда тебе говорят: «Да сдайтесь, отдайте кусок. Зачем вам Донецк, Луганск, Крым? Отдайте и спите себе спокойно». Пришел враг на твою в твой дом и говорит: «Отдай мне кухню». Ты такой [говоришь]: «О’кей, кухню отдам, но все остальное не трогай». А он забрал кухню, а завтра говорит: «Теперь, если ты хочешь, чтобы я не убил твоих дочерей, давай мне следующую комнату». И так заберет абсолютно все и ещt изнасилует твою семью и не успокоится… С насильником мирные договора не работают. Он, насильник, будет их нарушать все время.
Элина Блум: «Россияне осознанно выбирают верить в ложь» Читать далее »
«Мы думали, что к нам вломились экстремисты, а экстремистами оказались мы»
Ксения Миронова: «У нас везде шпионы и госизменники» Читать далее »
— Интерес к русской культуре у мыслящих людей скорее даже углубился. Русская культура на протяжении последних десятилетий была как бы прогрессивной и в то же время, достаточно традиционалистской. Она переходила постепенно в более продвинутое состояние. А сейчас вдруг стало ясно, что это культура конца. Причем, конца всего человечества. А человечеству интересно знать о своем конце, потому что это теперь не какая-то евразийская равнина бог знает где. А это культура ядерной кнопки.
Михаил Эпштейн: «Русская культура — это культура конца. Культура ядерной кнопки» Читать далее »
— Нам нужно верить, что где-то там есть маленькая белая точечка, она постепенно увеличится, и мы увидим свет в конце туннеля. Пока мы находимся в туннеле, где не видно этого света. Но мы должны верить, по-другому нельзя. Потому что, когда весь режим рухнет, должны быть люди, которые пересоберут страну.
Игорь Шпехт: «Должны быть люди, которые пересоберут страну» Читать далее »
— Мы обязаны выходить в поддержку тех, кто там [в России] сидит, кто за [свою смелость] пострадал. И мы должны бороться с войной, которая сейчас происходит в Украине… Когда все говорят: «Митинги… Что вы [ими] можете изменить?», [отвечаю]: «А сидя на диване можно что-то изменить? Нет».
Евгения Пономаренко: «Мы и так слишком долго молчали. Молчать больше нельзя» Читать далее »
— Нести ношу непрощения, ношу ненависти тоже тяжело, потому что это тебя съедает в первую очередь, не врага. Но когда мне говорят: «Все равно надо прощать»… Надо прощать тех, кто просит прощения. Сегодня россияне не просят прощения у нас. Они тешатся в чатах, что убили еще столько-то «укров»… Как можно вчера петь на одной сцене, торговать в одном молле, иметь общую историю и сегодня радоваться тому, что ты их убиваешь?
Татьяна Станева: «Добро победит зло, иначе не знаю, зачем жить» Читать далее »
«Псы войны сейчас у власти в России. Это страна декларируемого гуманизма, за фасадом которого — культ смерти».