«Разговаривала с мобилизованным раненым из полка №1439 — из роты в 200 человек остались двое, и он один из этих двух. Их координировали с дронов, командиры с ними не пошли… Люди раздражены, недовольны, но их позиция по-прежнему — моя хата с краю. Пассивная».
Ольга Мутовина: «Война везде: и в здравоохранении, и в образовании» Читать далее »
«Нет задачи переубеждать. Надо искать общие ценности и показывать вещи, которые нас объединяют. Очень сложно изменить картину мира человека. Ему страшно ее поменять, потому что он тогда будет как бы в изоляции, ему кажется, что он против своей страны. Важно показать, что у нас есть что-то общее. И посеять сомнение относительно того, что происходящее соответствует ценностям, про которые он говорит. Споры с аргументами работают на человека, который уже засомневался и сам себя переубедил»
Юлия Галямина: «Убегать из дома – ниже моего достоинства» Читать далее »
«Люди боятся гнева начальства, прокурора, тюрьмы, силовиков потери работы, потери ипотеки, мнения соседей боятся больше, чем смерти».
Ольга Романова: «Тюрьма страшнее смерти» Читать далее »
«Понимают ли они, что уже находятся в 37-м году? Что их желание сохранить свое место в этом театре… понимают ли они, эту машину остановить невозможно? И что они вряд ли спасут что-то. «За мной оркестр» или «за мной театр, у этих людей должна быть работа»… Мне кажется, это не совсем чистая правда. Мне кажется, очень удобно иметь театр и оркестр, и даже больницу, потому что это служение, это наполняет смыслом твою жизнь»
Марианна Арзуманова: «Они уже находятся в 37-м году» Читать далее »
«Искусство показывает, что мир разный, люди разные. До каждого можно достучаться, с каждым можно поговорить. А пропаганда просто делит на «наших» и «ваших». Украинцы используют пропаганду? Да вовсю! Силы надо откуда-то брать, страну защищать. Это не зло, это инструмент. Но это антиискусство. Когда война закончится, когда мы вернемся к нормальному человеческому существованию, нам надо будет все это залечивать»
Михаил Дурненков: «Пропаганда – это антиискусство» Читать далее »
Мы видим, какие страшные сроки людям назначают сейчас. И мы видим, как ярко люди себя ведут из тюрьмы. Пример моих друзей – Ильи Яшина, Володи Кара-Мурзы и Андрея Пивоварова. Эти люди вдохновляют. Работать с Андреем и общаться с его друзьями – огромное счастье для меня, они меня очень многому учат. И учат, в том числе, тому, что из тюрьмы можно говорить.
Татьяна Усманова: «Из тюрьмы можно говорить» Читать далее »
«Поскольку нельзя дать России меняться изнутри, то нужно менять мир вовне. Думаю, для него война с Украиной – это часть войны с Западом. Он уверен, что может менять мир, а все остальные – слабаки. Сказать, что на эту войну был запрос, точно нельзя, что люди хотели этой войны… Нет, никто не выходил на улицы, не было переизбытка агрессии, не было фашистского переворота, как в Германии. Хотя Россия погрузилась в фашизм»
Аркадий Островский: «Путин воспринимает внутренние изменения как внешнюю угрозу» Читать далее »
«Мирный протест может изменить очень много. Зависит от масштаба этого протеста. Сейчас ни о каком масштабном протесте речи идти уже не может. Всех запугали, кого можно, а кого нужно – посадили. Но людям важно знать, что они не одни. Когда кто-то подает сигналы и говорит: «Я есть!» – это поддерживает других людей, которые придерживаются таких же мыслей. Сейчас в этом основная задача – дать понять, что ты не один»
Татьяна Хессо: «Хочешь как я?» Читать далее »
«Когда Путин пришел к власти, мне было ноль лет. С одной стороны, то, что я всю жизнь живу при власти [Путина] – это угнетает. С другой, если они на полвека меня старше, скорее всего, я их переживу. Это вдохновляет, это немножечко радует. Я доживу до смены власти. Я россиянка, я из России. Если Украина победит – для меня это не поражение России, а поражение Путина, поражение Шойгу – всех, кто затеял и разжигал эту войну».
Я доживу до смены власти Читать далее »
«Когда случилась Буча, мама просто орала в трубку: «Нет, невозможно!» Очень страшно принять, признать, что русские солдаты могли такое сделать. И делали до этого – в Чечне, в Сирии. Многие годы мысль о безгрешности России вдалбливалась в головы. Очень приятно чувствовать, что живешь в абсолютно справедливом государстве, которое никогда не делало ничего плохого.
Мама кричала: «Русские солдаты не могли такого сделать» Читать далее »