«Сейчас мы находимся в не слишком приятном для читателя, потребителя контента месте. Вся журналистика, что российская, что мировая, невероятно поляризовалась. Это либо черное, либо белое, полутонов больше не существует»
Никита Могутин: «Мы не столкнулись с русофобией ни единого чертового раза» Читать далее »
“Получается, они сначала всю свою территорию хотели заразить, а потом Россию?»
Наталья Рушкевич: «Почему из Украины бегут в Польшу, а не к освободителям в Россию?» Читать далее »
«Россия как общество фактически не сложилась в нацию. Практически ничего не роднит томича с калининградцем … В России был интерес к местной повестке. Но в какой-то момент он стал угрозой для властей. В результате местная повестка стала замещаться той ТВ-повесткой, которую мы сегодня считаем чистой безусловной пропагандой».
Илья Яблоков: «Признать войну — выйти из зоны комфорта» Читать далее »
«У нас нет той свободы. Мы не можем выйти на Майдан. Мы не можем убрать нашего президента. Ведь к Северной Корее не задаётся такого вопроса: почему вы не свергнете своего президента? Потому что они просто не могут. И россияне просто не могут, они немощны»
Михаил Васильев: «Россия – тонущий корабль, но оркестр еще играет» Читать далее »
«Я боюсь равнодушия, которое доносится из России. Молчаливое равнодушие. Молчание или желание обойти стороной всю эту историю. Сказать, что война где-то там. И вообще, это не война, а «спецоперация»»
Артем Филатов: «Путин абсолютный злодей» Читать далее »
«Я была частью и винтиком этой системы. Я знала, как работает пропаганда… Я не смогла с этим смириться и ушла… Поняла, в каком мраке работала и что было большой ошибкой так долго работать там. Госпропаганда – это огромный паук с огромным количеством лап, которые заползают во все структуры»
Нина Алекса: «Мне сказали, что я нежелательная в России» Читать далее »
«Тот ужас, который останется в моей жизни навсегда — когда ребенок подходит и просит: «Дайте еще кусочек хлебушка». Мне страшно представить, что такое вообще возможно в моем городе, в моей стране, в двадцать первом веке».
Олег Проскурнин: «Делили буханку на 70 человек» Читать далее »
«Бюджетные деньги, которые сейчас на это все сливаются, они же не берутся из воздуха — это люди работают, платят налоги, а вместо этого делаются снаряды и уничтожаются жилые дома, мосты и так далее».
Андрей Фатеев: «Я обязательно вернусь в Россию» Читать далее »
«Когда к Навальному не допускают врача, надо выходить на протест, потому что в следующий раз к тебе не допустят врача, и вообще — человека убивают. Вот когда люди будут выходить, не боясь, потому что будут знать, что выйдут все, а не ты один выйдешь и тебя сразу схватят, тогда у нас будет какой-то шанс»
Я где буду заканчивать школу — в тюрьме? Читать далее »
«Ситуация патовая. В шахматах эта ситуация называется цугцванг — нету хороших ходов. Людям, у которых есть совесть абсолютно неважно, где они находятся — будь они в этой стране, или они уедут на экватор — все равно это будет жечь их изнутри».
Владимир Салтевский: «Люди становятся людоедами» Читать далее »