«Посадят, попытают, убьют, но будущее все равно не изменится. Мой отец сидел в тюрьме. Он говорил мне про тюрьму, что там сидеть совсем не позорно. Что там сидят такие же люди, как и мы. Тюрьмы бояться не надо»

«Это не режим, а дрянь какая-то. Ошибся Путин, он некомпетентен, он не просчитал. А теперь надо как-то компенсировать эти ошибки. Это такая череда импровизаций, которая кончится установлением какого-то другого режима. Сами люди, которые его создают, не понимают, чем он кончится»

«Что украинцев уже может запугать? Все, что в этом году происходило, мне кажется, нас уже такими каменными сделало. Не в плане какого-то ощущения душевного, а в плане, что мы нарастили несгибаемые эмоциональные мускулы»

«Как узнавали, что мы русские, они говорили: „Извините, у нас достаточно волонтеров“. При этом остальных спокойно регистрировали. Это ладно. Но когда мы подняли этот вопрос, обращались к мэру Пшемышля, он говорил: „Никаких проблем с русскими у нас нет“. При этом, как только они видят русский паспорт, они сразу… [отдергивают руки] как от горящей книжечки»

Вы представляете себе, что бы было, если бы все артисты спели одну песню? Их что, всех запретить? Концерты всех запретить? Еще круче! Представьте, всех артистов запретить! И все бы одинаково высказались, вот как один бы просто встали. А если даже один, два, три, и даже двадцать три осталось, но это были бы такие классные изгои.

«Вы для нас все сейчас плохие. И то, что вы извиняетесь передо мною, это мое отношение к вам не изменит. Нам очень тяжело отделять сейчас вас»

«Россия – страна-зомби. Она продолжает двигаться по инерции, но уже не существует. 24 февраля все, что по привычке еще называют «российским» закончилось. Соответственно, российского искусства тоже нет» — так считает Юлия Левыкина, художница из Новосибирска. Она покинула страну после вторжения российских войск в Украину.