— Люди из России начинают защищаться: «Я не виноват, я не виноват, это не моя вина!» Наверное, чувствуют себя некомфортно. Знают, что людям из Украины больно. Хотят как-то показать, что сочувствуют.
«Для меня война началась в 2014 году» Читать далее »
— В России большая проблема с границами у людей: где заканчивается твоё и начинается чужое. И с «причинением добра» – «я же лучше знаю, как тебе лучше». Это между родителями и детьми происходит, и между супругами. Огромное количество домашнего насилия в стране вылилось на глобальный уровень. Будто соседнее независимое государство – просто твоя младшая сестра или брат-дурачок. И сейчас-то мы тебе объясним, что с нами клёво. Ах, ты не хочешь? Ну тогда получай! Это с микроуровня – внутри семьи – вылилось на макроуровень отношений между странами.
Мы первое поколение, способное прекратить передачу насилия по наследству Читать далее »
«Все происходящее уничтожает будущее моей страны. А я хотел участвовать в процессе построения новой, другой, России… Может случиться так, что никакого будущего у России не будет»
«Из людей годами выхолащивался интерес к политике» Читать далее »
«Для меня русофилы – это люди, которые любят свободную Россию, которые ненавидят путинскую диктатуру. Путин – массовый убийца, Путин – садист, Путин останется в истории как новый Гитлер. Он это знает, и многие люди знают это. Не все русские зомбированы путинской пропагандой. Я общаюсь с русскими в целом мире, которые ненавидят Путина и его режим. Поэтому я слово «русофоб» не употребляю. Я употребляю слова «путиноид» и «путинофил». Потому что, кто любит путинскую Россию, путинскую диктатуру – они русофобы».
Русофобы – те, кто любит Путина Читать далее »
«Народ – это тот, кто может заниматься самоуправлением, принимать решения и пробивать их, у кого есть право и ответственность. Можно напринимать тысячи законов. В России по-прежнему одна из самых современных конституций на планете. Ни одно из ее положений не выполняется. Время фейков, значит, и Конституция — фейк? Когда эта логика вступает в норму, тогда народа, принимающего решения, нет. Есть жители, население. Охлос (толпа) – есть, демоса (народа) – нет.
В России нет народа Читать далее »
«Придет огромное количество психологически уничтоженных людей, для которых насилие – это самый понятный и приемлемый язык. Это коснется не только женщин, но и детей, которые потом вырастут и принесут насилие уже в свои семьи, это коснется пожилых родителей, которые тоже не смогут с этим справляться»
В российском контексте насилие – это скрепа Читать далее »
«Это такой социальный эксперимент, когда из нормальных людей делают какие-то болванки. И эти болванки ходят с раскрытыми глазами и кричат «Ура!» на любое [событие]. Ура на то, что кого-то убили. Ура на то, что кого-то изнасиловали. Ура на то, что танками уничтожили полгорода. Ура, всё время ура! Нет, не ура»
В России из людей делают болванки Читать далее »
«И это будут люди типа Стрелкова и Пригожина. Думаю, они будут в итоге задавать картину будущего России. Мы не очень много знаем про этих людей. Ветеранское движение может пойти в разные стороны и принять разный вид. И станет составной частью активных политических движений. Надо это осознать»
«За серыми придут чёрные» Читать далее »
«У нас часто в культуре любовь ставится в один ряд с насилием: «бьёт – значит любит», «стерпится – слюбится». Эти поговорки, которые мы слышим с детства, звучат очень плохо. Потому что кажется, что кто-то, кто сильнее меня, обо мне позаботится, я могу снять с себя ответственность за свою жизнь. Почему-то это становится нормой. Хотя это, безусловно, это не норма».
«Толерантность к насилию взращивалась сотнями лет» Читать далее »
«Требовать его освобождения важно, чтобы, когда этот безумный Путин уйдет, у них в головах было: «Первое, что мы сделаем – это освободим Навального». Пусть бегут к клетке, кто быстрее, и освобождают его. Пусть им этого самим хочется».
«Задача тех, кто придет после Путина – выпустить Навального» Читать далее »