В России нет народа

«Народ – это тот, кто может заниматься самоуправлением, принимать решения и пробивать их, у кого есть право и ответственность. Можно напринимать тысячи законов. В России по-прежнему одна из самых современных конституций на планете. Ни одно из ее положений не выполняется. Время фейков, значит, и Конституция — фейк? Когда эта логика вступает в норму, тогда народа, принимающего решения, нет. Есть жители, население. Охлос (толпа) – есть, демоса (народа) – нет.

В России нет народа Читать далее »

В российском контексте насилие – это скрепа

«Придет огромное количество психологически уничтоженных людей, для которых насилие – это самый понятный и приемлемый язык. Это коснется не только женщин, но и детей, которые потом вырастут и принесут насилие уже в свои семьи, это коснется пожилых родителей, которые тоже не смогут с этим справляться»

В российском контексте насилие – это скрепа Читать далее »

В России из людей делают болванки

«Это такой социальный эксперимент, когда из нормальных людей делают какие-то болванки. И эти болванки ходят с раскрытыми глазами и кричат «Ура!» на любое [событие]. Ура на то, что кого-то убили. Ура на то, что кого-то изнасиловали. Ура на то, что танками уничтожили полгорода. Ура, всё время ура! Нет, не ура»

В России из людей делают болванки Читать далее »

«За серыми придут чёрные»

«И это будут люди типа Стрелкова и Пригожина. Думаю, они будут в итоге задавать картину будущего России. Мы не очень много знаем про этих людей. Ветеранское движение может пойти в разные стороны и принять разный вид. И станет составной частью активных политических движений. Надо это осознать»

«За серыми придут чёрные» Читать далее »

«Толерантность к насилию взращивалась сотнями лет»

«У нас часто в культуре любовь ставится в один ряд с насилием: «бьёт – значит любит», «стерпится – слюбится». Эти поговорки, которые мы слышим с детства, звучат очень плохо. Потому что кажется, что кто-то, кто сильнее меня, обо мне позаботится, я могу снять с себя ответственность за свою жизнь. Почему-то это становится нормой. Хотя это, безусловно, это не норма».

«Толерантность к насилию взращивалась сотнями лет» Читать далее »

«Задача тех, кто придет после Путина – выпустить Навального»

«Требовать его освобождения важно, чтобы, когда этот безумный Путин уйдет, у них в головах было: «Первое, что мы сделаем – это освободим Навального». Пусть бегут к клетке, кто быстрее, и освобождают его. Пусть им этого самим хочется».

«Задача тех, кто придет после Путина – выпустить Навального» Читать далее »

«Ты чё, он же обезьяна» | О расизме в России

«Я рос в девяностых, в девяностые были скинхеды. За нами прямо охота была. С годами становилось легче, общество росло, но эти сложности не уходили. Меня забавляет концепция: «Ну вот этот, нерусский». До переезда в Казахстан я никогда не был ни в одной другой стране. Я всю свою жизнь прожил в России. <…> Однажды в центре города я сидел с белой девушкой. Подходит женщина, берет мою девушку за руку и говорит: «Ты чё, он же обезьяна». Это были не девяностые, а 2015-2016 год».

«Ты чё, он же обезьяна» | О расизме в России Читать далее »

«Режим Путина – оккупационный и по отношению к России»

«Гражданское общество в России изначально имело червоточину, связанную с тем, что оно возникало в сотрудничестве с ранним, менее авторитарным путинским режимом, но уже развязавшим вторую войну в Чечне, уничтожившим НТВ. Этот коллаборационизм с оккупантами, потому что путинский режим ведет себя как оккупационный в отношении России тоже, он изначально создавал комплекс заложника во всех. Заключая сделки, подписывая контракты, выходя на работу к людям, которые сотрудничали с кем-то в кремлевской большой коалиции, все мы оказывались немножко заложниками. У всех возникали какие-то ограничители, которые мы даже часто сами не признавали».

«Режим Путина – оккупационный и по отношению к России» Читать далее »

«Дед сидит в бункере. Просто подоприте ему дверь»

«Как будто ты живешь в доме, у тебя есть долбанутый сосед, которого вы никак не можете выселить. И этот странный сосед взорвал бомбу с дерьмом, вас всех забрызгало так, что вы теперь все воняете, все измазаны в этой дряни. А ты вообще его выселить хотел».

«Дед сидит в бункере. Просто подоприте ему дверь» Читать далее »

«У меня было ощущение начала конца»

«Подходит дедушка на костылях и рассказывает, что он из Ирпеня, он пошел в магазин, ракета упала на дом, когда он возвращался. У него прямо на глазах разорвало его жену, жену сына и двоих внуков»

«У меня было ощущение начала конца» Читать далее »

EN