Алёна Лакомкина: «В России имеет смысл партизанский протест»

«Посадят, попытают, убьют, но будущее все равно не изменится. Мой отец сидел в тюрьме. Он говорил мне про тюрьму, что там сидеть совсем не позорно. Что там сидят такие же люди, как и мы. Тюрьмы бояться не надо»

Алёна Лакомкина: «В России имеет смысл партизанский протест» Читать далее »

Кирилл Рогов: «У Кремля нет плана: есть непредсказуемые последствия импровизаций»

«Это не режим, а дрянь какая-то. Ошибся Путин, он некомпетентен, он не просчитал. А теперь надо как-то компенсировать эти ошибки. Это такая череда импровизаций, которая кончится установлением какого-то другого режима. Сами люди, которые его создают, не понимают, чем он кончится»

Кирилл Рогов: «У Кремля нет плана: есть непредсказуемые последствия импровизаций» Читать далее »

«Танки ехали по клумбам, бельевым веревкам, молодым деревьям». Оккупация в Изюме

«Я семь месяцев была в Изюме без связи, без света и воды. Мой муж разобрал игрушки, вынул батарейки и сделал радио, чтобы хоть какие-то новости получать. У нас было два радио, одно украинское, другое Z-Радио, которое нам включали. И было четко видно, где правда, а где ложь».

«Танки ехали по клумбам, бельевым веревкам, молодым деревьям». Оккупация в Изюме Читать далее »

Илья Касьяненко: «Друзей из панк-тусовки не осталось: их лирика с их делами сильно расходится»

«Что украинцев уже может запугать? Все, что в этом году происходило, мне кажется, нас уже такими каменными сделало. Не в плане какого-то ощущения душевного, а в плане, что мы нарастили несгибаемые эмоциональные мускулы»

Илья Касьяненко: «Друзей из панк-тусовки не осталось: их лирика с их делами сильно расходится» Читать далее »

Ольга, студентка из Варшавы: «Мой папа заядлый путинист, а меня раздавил груз вины»

«Как узнавали, что мы русские, они говорили: „Извините, у нас достаточно волонтеров“. При этом остальных спокойно регистрировали. Это ладно. Но когда мы подняли этот вопрос, обращались к мэру Пшемышля, он говорил: „Никаких проблем с русскими у нас нет“. При этом, как только они видят русский паспорт, они сразу… [отдергивают руки] как от горящей книжечки»

Ольга, студентка из Варшавы: «Мой папа заядлый путинист, а меня раздавил груз вины» Читать далее »

Максим Покровский из «Ногу свело!»

Вы представляете себе, что бы было, если бы все артисты спели одну песню? Их что, всех запретить? Концерты всех запретить? Еще круче! Представьте, всех артистов запретить! И все бы одинаково высказались, вот как один бы просто встали. А если даже один, два, три, и даже двадцать три осталось, но это были бы такие классные изгои.

Максим Покровский из «Ногу свело!» Читать далее »

Андрей Лошак: «Он самый кровавый преступник 21 века»

Могут ли сторонники войны очнуться? В силах ли оппозиционные журналисты изменить общество? А Путин способен нажать на красную кнопку? Об этом Андрей Лошак рассуждает в проекте «Очевидцы».

Андрей Лошак: «Он самый кровавый преступник 21 века» Читать далее »

«24 февраля были шок и страх. Сейчас нет ни того, ни другого»

«Я не политолог, но думаю, что главная проблема России — это «величие», которым засирают народу головы со времен СССР и до сегодняшнего дня». 68-летняя пенсионерка из Днепра о том, каково это — жить под бомбежками, и какими могут быть будущие отношения Украины с Россией.

«24 февраля были шок и страх. Сейчас нет ни того, ни другого» Читать далее »

«Русских трудно простить»: жительница Киева о разрыве связей после войны

«Вы для нас все сейчас плохие. И то, что вы извиняетесь передо мною, это мое отношение к вам не изменит. Нам очень тяжело отделять сейчас вас»

«Русских трудно простить»: жительница Киева о разрыве связей после войны Читать далее »

Художница из Новосибирска, которая считает, что российского искусства больше нет

«Россия – страна-зомби. Она продолжает двигаться по инерции, но уже не существует. 24 февраля все, что по привычке еще называют «российским» закончилось. Соответственно, российского искусства тоже нет» — так считает Юлия Левыкина, художница из Новосибирска. Она покинула страну после вторжения российских войск в Украину.

Художница из Новосибирска, которая считает, что российского искусства больше нет Читать далее »

EN