— Я не говорил, я рычал. Когда передо мной пронесли женщину, это был звериный рык на этих ребят. Помню, когда рука легла на меня. Меня дернули, я вырвался, они упали. Меня хернули электрошокером в ногу. Кувырком встал — я же акробат. Со стороны рассказывали, что я будто черт из табакерки из-под них вылетел. Я понимаю, что мне капец…
«Я подрался с ОМОНом, поэтому мне надо было валить» Читать далее »
— Этой власти верить нельзя. Когда тебе говорят, что это не войска стягивают к границе, а это просто учения, с какого перепуга ты [отвечаешь]: «А, ну да, учения!» Это было какое-то отрицание или просто коллективное помутнение. Ничем иным [не объяснить] то, что мы поверили в эту дичь.
«Не верь ментам – всегда обманут» Читать далее »
— За полтора года, что я рисую антивоенные иллюстрации, многие люди поменяли мнение. Раньше мне в комментарии приходили родственники, друзья семьи, и писали мне гадости или что это все неправда, и я — предатель родины. Когда я прилетела по печальному случаю в Россию в январе, спустя год эмиграции, они ко мне подходили и говорили: «Мы были неправы, мы тебя понимаем сейчас». В такие моменты я понимаю, ради чего я рисую эти иллюстрации.
«Я собрала свою жизнь в один чемодан» Читать далее »
«У моего сына, у таких как он, украли будущее. И они нужны этой стране только как пушечное мясо».
Москва – монстр, что высасывает ресурсы из регионов Читать далее »
— Он лежал у меня на руках. На выезде из Волновахи стояла скорая помощь, которая проезжала вечером. Все в ней погибли от обстрела. Расстреляли скорую помощь из автоматов. Мы выехали в сторону Угледара. Остановилась [какая-то] машина. Там был медбрат или врач с красным крестом. Они попробовали [у Димы] пульс. Сказали: «Держись. Он уже мёртв».
«Мы даже не смогли Диму похоронить» Читать далее »
«Мы, как общество, оказались не в состоянии ликвидировать эту угрозу, не справились, и эта зараза пошла во вне и угрожает не только Украине, но и всему миру»
«Запад взрастил у Путина чувство безнаказанности» Читать далее »
— Вошедшие в правительство либералы быстро забыли про свои убеждения и стали эффективными и грамотными исполнителями путинской воли… Я же еще многих знаю в Кремле. Я надеялся, когда начались репрессии, что Кириенко просто отодвинули…Что все эти решения не он принимает, а кто-то другой.
«24 февраля — не только преступление, но и большая глупость» Читать далее »
— Есть ряд СМИ, лицензированных в России, которые предавали огласке случаи сексуализированного насилия военных на оккупированной территории. Шла речь прямо о том, что это были солдаты российских Вооруженных сил или ЧВК «Вагнер». Согласно закону, это повод для проверки следственными органами. Российский следственный комитет не провел ни одной проверки и не отчитался ни об одном преступлении, которое стало публичным.
«Страшные цифры, а кейсы еще страшнее» Читать далее »
— Тем, кто находится в коконе, думает, что война их не коснется, могу сказать, что коснется всех. Жителей приграничных областей это уже коснулось. Россия тратит колоссальные средства, чтобы уничтожать другую страну, вместо того, чтобы заниматься своей. С фронта приезжают люди, которые умеют применять насилие, а больше не умеют ничего. Вы будете ходить по улицам с тем, кто убивал мирных людей, отдавал приказы стрелять ракетами по жилым домам. Оппозиционно настроенным людям, которые находят силы до сих пор выходить на пикеты, рисовать граффити, расклеивать листовки — я хочу выразить уважение.
«Война коснется всех» Читать далее »
— Смерть на войне — это не просто смерть. Это наивысшая точка приверженности какой-то идее. С этой точки зрения, смерть на концептуальном уровне — это слияние с чем-то большим, коллективным бессознательным в пользу реализации глобальной идеи.
«Не хочу в ту страну, какой может стать Россия» Читать далее »