— Есть места, где люди готовы сопротивляться. Они просто не чувствуют себя частью огромного общества. Не чувствуют, что их могут где-то поддержать.
Роман Перл: «Мы проиграли. Причем, кому? Шизоидам!» Читать далее »
— Это то, с чем я действительно не согласен. Для того, чтобы нести коллективную ответственность нужно как минимум родиться и вырасти в стране, где есть демократические институты. Я не считаю себя виноватым в том, что случилось. Мне стыдно за тех русских, которые поддерживают [войну]. Я не хочу обобщать и причислять себя к ним. Потому что, если я скажу, что у нас коллективная ответственность, то я с этими людьми. Я с ними не имею ничего общего.
Стас Малков: «Коллективная ответственность — это когда не видишь в человеке человека» Читать далее »
— Когда мы приехали в Аргентину, мы сразу подались по ЛГБТ беженству. И когда мы показывали адвокату видео и переписки травли в сети, то она просто разрыдалась, сказала: «Девочки, здесь вы в безопасности». А в России ты такой: «Ой, ну написали, что убьют. Но не убьют же. Разберемся, нам завтра на работу вставать». В броню такую забираешься, и тебя не прошибает.
Медея Марис: «Оказаться за железным занавесом — мой страшный сон» Читать далее »
— Меня задержали, 15 суток я отсидел, трое из них было без еды и воды. Когда нас вывозили из одного СИЗО в другое, нас заставили идти гуськом. А кто пытался вставать – того били. Сзади шли два парня. Из-за того, что они шли последними, их просто били дубинкой. <…> Когда люди выходили, они понимали, что их могут очень сильно избить. Могут посадить на сутки, на года. После первых избитых, которые приезжали в больницы синие, с переломами, ушибами, синяками… люди продолжили выходить. Это важно.
Игнат: «Все недовольные убиты, выгнаны или пропали без вести» Читать далее »
— Это очень хороший урок — эмиграция. Это цепочка унижений, начиная с унижения на границе, в полицейском участке, во всяких конторах. Сейчас очень унизительно быть русским. Это такой пост, такая практика буддистская. Это такая работа с эго. У россиян было очень раздутое эго… Но нужно смириться с тем, что мы сейчас вот такие. Мы — токсичные.
Евгений Федоров: «Путин разрушает мир, который мы пытаемся починить» Читать далее »
– Мы, свободолюбивый народ, вышли на митинг на следующий день. Почувствовали, что мы не одни. Люди выступали. Ребята – военные русские – были растеряны. Это были, вероятно, еще не те, которые знают, что с нами делать. Они стояли со своими БТРами возле нашей мэрии. А мы там же на памятнике собирались и митинговали, потом устраивали колонны, шли к морю, пели песни украинские, просили их уходить: «Мы с вами говорим на русском языке. У нас все хорошо. Уходите!»
Лариса Савченко: «Говорим на русском языке: уходите!» Читать далее »
— Звонок в дверь, стоит полицейский в форме и говорит: «Вам нужно прийти в главное управление МВД Сербии». <…> Это был допрос фактически, потому что узнавали у меня всё. Отношение к Путину, к Навальному. <…> Дали подписать бумагу, в которой написано, что я являюсь угрозой национальной безопасности Сербии.
Евгений Иржанский: «День опричника — наше потенциальное будущее» Читать далее »
— Исторически сейчас момент, когда уже мирным путем ничего не сделаешь. Власть вооружилась, у власти несколько миллионов хорошо обученных подготовленных псов, которые в различных «правоохранительных» органах защищают эту власть и готовы к любому террору, к любым репрессиям. И эти люди, эта власть будут понимать только язык силы.
«Власть вооружилась. У нее миллионы подготовленных псов» Читать далее »
— Как уберечь кого-то от пропаганды? Не очень важно, что там в школе, что там в «Мужском и женском». Вопрос в семье. <…> Я правда не знаю, как они думают, когда делают эти пропагандистские ролики. Если ты начинаешь войну, которую пытаешься выдать за освободительную, при этом не имеешь даже мужества назвать ее войной и выдумываешь какие-то эвфемизмы от «спецоперации» до «хлопка», то пропаганду строить как-то сложно. Можно, видимо, только героически погибнуть.
«Не хочу, чтобы вагнеровец проводил урок у моих детей» Читать далее »
— Я мог бы громко сказать для прессы, что советское образование привело к войне. Это был бы спекулятивный лозунг. Тем не менее, школа причастна. Какие уроки получили юноши и девушки? Уроки послушания, умения неподвижно сидеть. Уроки немыслия, что можно не думать, а повторять. Уроки нелюбви, недоверия к учителю. Если техническое образование — не буду спорить — самая лучшая школа в мире… то гуманитарного образования в общем-то и не было, в европейском смысле слова. А то, что есть… может быть, лучше бы этого не было вообще.
«Как школа связана с войной» Читать далее »