Андрей Шарый: «Миру придется жить с этой Россией»
Андрей Шарый — о войне, России без иллюзий, крахе демократии и журналистике как служении в эпоху лжи.
Андрей Шарый: «Миру придется жить с этой Россией» Читать далее »
Андрей Шарый — о войне, России без иллюзий, крахе демократии и журналистике как служении в эпоху лжи.
Андрей Шарый: «Миру придется жить с этой Россией» Читать далее »
Если человек не знает, что он имеет ценность, которая не сводится к его рабочему месту, то он живет с «дыркой» там, где должно быть ощущение ценности себя. И эта «дырка» заставляет его гоняться за каким-то величием, быть частью чего-то огромного, важного, просто потому, что там, где ощущение ценности себя, у него пустое место. И война, конечно, обслуживает эту потребность.
Елена Вешняковская: «В этих пулях нет моих копеек» Читать далее »
Как только началась война [сотрудники учреждения культуры] с такой поддержкой, так воодушевленно об этом говорили. Я ответил [одной из них]: «Подожди, сейчас твоего мужа в гробу привезут, и вот тогда ты будешь радоваться». И она так сильно обиделась на меня: «Что ты несешь? Все будет хорошо!» В итоге началась мобилизация, и потекли гробы — «грузы-200».
Павел Таланкин: «Путин боится, что они пришибут его» Читать далее »
Журналист Александр Мурашёв — о войне, пропаганде в школах, эмиграции и потере YouTube-канала «Нормальные люди».
Александр Мурашёв: «Скажешь «война», а к тебе постучат в дверь» Читать далее »
Философ Мария Рахманинова — об эмиграции, анархизме, доносах в вузах и искусстве как попытке спасти смысл в эпоху катастроф.
Мария Рахманинова: «Индульгенция на равнодушие» Читать далее »
Угрозы начались в марте 2023: «Передайте привет вашим гнидам с такой-то улицы». Это была моя улица [в Европе]. В Москве у меня постоянно был режим осторожности: в любой момент могут прийти [силовики], любая полицейская машина около подъезда может быть за нами. А тут я немного расслабилась. Думала: «Я в Европе. Кто тут до меня доберется?» И тут приходит новая угроза.
Алеся Мароховская: «Страх поселили в каждом доме» Читать далее »
С началом войны выросло количество тревоги у детей. Ко мне часто приходили младшие школьники. Тревогу своих родителей они проецировали на себя, и это ухудшало качество их жизни. Ко мне приходил мальчик с тревожностью и неумением контролировать эмоции. Я ему дал базовое задание — определить на смайлика, какая эмоция что обозначает.
Антон Белянский: «Российский паспорт я сжег» Читать далее »
Экс-депутат Елена Филина о приговоре за пост о Буче, эмиграции, антивоенной борьбе и проекте помощи политзаключённым из России.
Елена Филина: «Насилие могут совершать обычные люди» Читать далее »
Преподавательница английского Мария Маурина о протестах, бегстве из России, жизни в Болгарии и личной цене антивоенной позиции.
Мария Маурина: «Мам, пап, вы нас предали» Читать далее »
Уже переплюнуты брежневские репрессии. А уж по срокам — это чисто сталинские, но пока не расстреливают. Логика власти: в неудачной войне виновата «пятая колонна», она должна быть уничтожена вначале — в виде 15 летних сроков, а затем… Это карусель, после 36-го года опять будет послабление. И вопрос только стоит, как сломать эту карусель. И тут уже я бы не хотел быть Кассандрой Нострадамовной. Но это очевидно. Вот эта карусель — она и есть самое печальное, страшное. И я думаю, многие не принимают представление о новейшей истории России как некой карусели.
Борис Беленкин: «Это Россия уехала куда-то, а я — нет» Читать далее »