«Когда Путин пришел к власти, мне было ноль лет. С одной стороны, то, что я всю жизнь живу при власти [Путина] – это угнетает. С другой, если они на полвека меня старше, скорее всего, я их переживу. Это вдохновляет, это немножечко радует. Я доживу до смены власти. Я россиянка, я из России. Если Украина победит – для меня это не поражение России, а поражение Путина, поражение Шойгу – всех, кто затеял и разжигал эту войну».

«Когда случилась Буча, мама просто орала в трубку: «Нет, невозможно!» Очень страшно принять, признать, что русские солдаты могли такое сделать. И делали до этого – в Чечне, в Сирии. Многие годы мысль о безгрешности России вдалбливалась в головы. Очень приятно чувствовать, что живешь в абсолютно справедливом государстве, которое никогда не делало ничего плохого.

«Есть приспособления, чтобы город не мог превратиться в место стихийного волеизъявления. Это очень много ограничителей, огромное количество заборов, невозможность прохождения насквозь через дворы. Широкие пешеходные проходы перегорожены огромными гранитными тумбами для растений. С одной стороны, это вроде как что-то эстетическое… Но на самом деле это препятствие для движения».

«У меня теперь нет ни друзей, ни родственников. Я один, от меня отвернулись все. Либо я в такое общество попал, где все z-патриоты, запутинцы. Мои соцсети привели в бешенство бывших сокурсников. Недавно мой отец, когда матери звонил, сказал ей: «Раз он уехал – черт с ним, он не наш сын. Давай от него отказываться. Зачем он так поступил с родиной? Оставил родину в таких жутких обстоятельствах. Он же военный, почему он не пошел?»