«Их мнение – законное, а моё – нет»

Студентка и начинающая писательница из Беларуси рассказывает, как после 2020 года и начала войны начала «стирать себя из интернета»: удалять лайки, прятать старые посты и бояться, что за репост или разговор «по душам» можно получить срок. Она скупает квир-литературу «пока не успели запретить», носит пины и принты для своих, пишет автофикшн о пережитом и пытается выстроить вокруг себя «островок безопасности» в стране, где «их мнение — законное, а моё — нет».

«Их мнение – законное, а моё – нет» Читать далее »

«Я хотел просто уволиться, жить, найти любовь и воспитать сына»

Реальная история контрактника, которому грозит реальный срок по статье 337 за самовольное оставление части. Откровенная исповедь.

«Я хотел просто уволиться, жить, найти любовь и воспитать сына» Читать далее »

«Злость копится. Я мечтаю о революции»

24-летняя жительница Красноярска пишет о жизни, где приходится «затягивать пояса», выбирать между едой и одеждой, держать VPN включённым круглые сутки и тайком срывать милитаристские плакаты. Она наблюдает за птицами, ходит на концерты «музыкантов, которых ещё не запретили», пишет маркером антивоенные фразы на остановках и чувствует, что её поколение живёт «не в жизни, а в выживании».

«Злость копится. Я мечтаю о революции» Читать далее »

«Мы на острове, у которого осыпаются берега»

Москвичка рассказывает о жизни семьи, которая решила остаться в России ради пожилых родственников. Это история про друзей, оставляющих вещи перед отъездом, купленный втридорога билет на случай мобилизации, страх открывать дверь незнакомым и постоянные попытки уберечь ребёнка от милитаристского «воспитания». «Мы на острове, у которого осыпаются берега», — так она описывает четыре года жизни среди потерь, тревоги и медленного исчезновения привычного мира.

«Мы на острове, у которого осыпаются берега» Читать далее »

«Дома нет. Нет детей. На это нет никаких сил»

Уехавшая в Казахстан иллюстратор рассказывает о несостоявшемся доме, детях, которых так и не решилась родить, и отце, оставшемся на Урале с пенсией в 15 тысяч рублей. Это письмо о разлуке, эмиграции, чувстве бездомности и попытке жить дальше под уже рухнувшим небом.

«Дома нет. Нет детей. На это нет никаких сил» Читать далее »

«Ощущаю себя крысой, над которой ставят опыты»

26-летний петербуржец рассказывает, как уже третий год судится с военкоматом, настраивает VPN «про запас» и живёт в режиме постоянного ожидания худшего. Это письмо о поколении, которое вместо саморазвития занимается выживанием: медкомиссии, гонорары юристам, страх закрытия границ, заблокированный интернет и ощущение, что «ты проклят».

«Ощущаю себя крысой, над которой ставят опыты» Читать далее »

«Боня – в Монако. А я тут, и я один»

Бывший IT-специалист рассказывает, как после эмиграции в Армению вернулся в Россию без работы и теперь живёт в деревне, ухаживая за двоюродным дедом-путинистом. Это письмо о провале эмиграции, чувстве одиночества, жизни «на автопилоте» и ощущении, что «никаких “нас”, никаких “мы” нет»

«Боня – в Монако. А я тут, и я один» Читать далее »

«Мои сверстники поголовно в отчаянии»

0-летняя жительница Подмосковья рассказывает о поколении, которое вместо путешествий и нормальной жизни получило страх, мизерные зарплаты, плакаты с погибшими и работу, где «не думают, а делают». В её городе закрываются места, куда раньше ходили люди, на улицах — баннеры с призывами на войну, а 300 рублей теперь хватает только на хлеб, молоко и масло.

«Мои сверстники поголовно в отчаянии» Читать далее »

«В приложении для знакомств попадаются фото мужчин с оружием»

Жительница сибирского города-миллионника рассказывает, как война постепенно влезла в её повседневность: исчезли Euronews, рухнули накопления, закрылись магазины, а в приложениях для знакомств начали попадаться мужчины с автоматами на фотографиях. Это письмо о тревоге, обесценивании цифровой профессии, страхе говорить вслух и ощущении, что нормальная жизнь медленно растворяется.

«В приложении для знакомств попадаются фото мужчин с оружием» Читать далее »

«Ни единого человека, кто против войны»

Работник авиационного предприятия из Ульяновска рассказывает, как живёт в полной изоляции среди людей, поддерживающих войну. Это письмо о внутренней эмиграции, страхе мобилизации и ощущении, что вокруг «почти ни единого человека, кто против войны».

«Ни единого человека, кто против войны» Читать далее »

EN