Бывший IT-специалист рассказывает, как после эмиграции в Армению вернулся в Россию без работы и теперь живёт в деревне, ухаживая за двоюродным дедом-путинистом. Это письмо о провале эмиграции, чувстве одиночества, жизни «на автопилоте» и ощущении, что «никаких “нас”, никаких “мы” нет»
«Боня – в Монако. А я тут, и я один» Читать далее »
0-летняя жительница Подмосковья рассказывает о поколении, которое вместо путешествий и нормальной жизни получило страх, мизерные зарплаты, плакаты с погибшими и работу, где «не думают, а делают». В её городе закрываются места, куда раньше ходили люди, на улицах — баннеры с призывами на войну, а 300 рублей теперь хватает только на хлеб, молоко и масло.
«Мои сверстники поголовно в отчаянии» Читать далее »
Жительница сибирского города-миллионника рассказывает, как война постепенно влезла в её повседневность: исчезли Euronews, рухнули накопления, закрылись магазины, а в приложениях для знакомств начали попадаться мужчины с автоматами на фотографиях. Это письмо о тревоге, обесценивании цифровой профессии, страхе говорить вслух и ощущении, что нормальная жизнь медленно растворяется.
«В приложении для знакомств попадаются фото мужчин с оружием» Читать далее »
Работник авиационного предприятия из Ульяновска рассказывает, как живёт в полной изоляции среди людей, поддерживающих войну. Это письмо о внутренней эмиграции, страхе мобилизации и ощущении, что вокруг «почти ни единого человека, кто против войны».
«Ни единого человека, кто против войны» Читать далее »
18-летняя девушка из Кузбасса рассказывает о жизни во время войны: пропаганде в школах, страхе, давлении и невозможности быть собой. Это письмо о взрослении в условиях запретов, утрате свободы и попытке сохранить себя.
«Я проживаю свою молодость в клетке» Читать далее »
Пенсионер из Крыма рассказывает, как российская пропаганда влияет на его окружение — даже на родственника из Украины, чей город подвергается обстрелам. Это письмо о страхе, изменениях в обществе и попытке сохранить здравый смысл среди потока телевизионной реальности.
«Я хотя бы их из морока вытащил» Читать далее »
Ольге (имя изменено) семьдесят. Пенсионерка. Живёт в небольшом провинциальном городке в трёх сотнях километров от столицы. «Деревенские домики с цветастыми изразцами на главной улице, старушки на лавочках многоэтажек…» В былые годы сюда часто приезжали туристы — полюбоваться на красоту провинциальной России. Теперь сюда прилетают дроны. «Война всегда возвращается туда, откуда пришла. Подобно главной героине фильма
«Война всегда возвращается туда, откуда пришла» Читать далее »
«Как людям-то в глаза потом смотреть?» Олегу (имя изменено) 29 лет. Живет в Челябинске. Играет в рок-группе. Ненавидит войну. Она ему часто является в кошмарных снах. А большинство людей в его окружении и войну, и российскую власть поддерживают. «Это уже даже не Северная Корея, а самая настоящая нацистская Германия. Ничего нельзя». Таким Олег видит современное российское
«Как людям-то в глаза потом смотреть?» Читать далее »
Отец так и не увидел конца войны Нам написала Юлия (имя изменено). Ей 43 года. Живёт в Подмосковье. Её мать живёт под Белгородом, а отец жил под Киевом. Юлия рассказала в письме о взглядах своих родителей — Не буду тут особенно говорить о своей личной предыстории, но главное состоит в том, что мои некогда разведённые
Отец так и не увидел конца войны Читать далее »
«Мы найдём мир в этом мире» Александра (имя изменено) живёт в Красноярском крае, учится в колледже, мечтает стать хорошей учительницей. Она не может принять ложь о войне, спорит с родителями и в колледже. — Я живу в Сибири, до нас, слава богу, не доходит ни одна ракета, но что происходит на границе… Когда началась война,
«Мы найдём мир в этом мире» Читать далее »