Светлане 40 лет, она филолог из Москвы. Она рассказывает о тех временах, когда она ещё была «подтравлена» и верила «голубому экрану», жила «не шатко, не валко» и о непонимании того, как возможна в наше время такая война.

Егору (имя изменено) 27 лет, он работает в одном из маркетплейсов и подрабатывает поваром. Он пишет о ценности жизни, любви и дружбы и о том, как больно смотреть, как они растворяются в повседневности за кепками и футболками с буквой z.

Арсению (имя изменено) 29 лет, он из Томска. Работал в офисе. Теперь работает в тёмную. Рассказал, каким видит будущее России, «раздробленной на княжества, поделенной олигархами».

Вячеславу 54 года, пишет из России, по образованию инженер по эксплуатации средств связи. Расходов немного, дети уже сами зарабатывают, поэтому на жизнь хватает. Остаться было вынужденным решением. Мать сердечница на таблетках, брат инвалид. «Людям с ограниченными возможностями в этой стране всегда было трудно жить, сегодня почти невозможно».

Олесе (имя изменено) 45, она из Белгородской области. Мужу тоже 45, по приезду в свою страну (Украину) пошёл в военкомат, встал на учёт, но из-за военного положения закрыты все реестры по прописке, а без прописки мобилизовать не могут. Т.к. возраст у него призывной, выехать к жене и сыну даже повидаться он тоже не может. С августа он работает в сфере IT и помогает им.

Андрей Волна — врач, известный травматолог-ортопед, кемеровчанин, последние 20 лет работавший в Москве. Он ездил с лекциями в Украину и видел, «как растёт разница, как становится видимым это отличие деревни российской и села украинского». В первые дни войны не хотел уезжать из России, но потом все-таки уехал.

Анне 30 лет, она сибирячка. Сейчас — самозанятая, так как не может работать и думать о том, кому платит свои налоги. Муж Анны отправился «с недокомплектованным баулом в неизвестном направлении» ещё до объявления войны.

Вере из Московской области 45 лет, сейчас она не работает. Вера, как и многие из нас, думала и надеялась, что война вот-вот закончится. Верит, что в России ещё много тех, кто не поддерживает войну, но «с кляпами во рту».