«В этом спёртом и затёртом сапогом русского солдата мире»

«В этом спёртом и затёртом сапогом русского солдата мире» Художница и дизайнерка из Москвы рассказывает, как за четыре года войны из её жизни постепенно исчезли профессия и светская жизнь. На их место пришли непубликуемые стихи о войне, «обесточенность» и безысходность. — Здравствуйте! Целый день ходила и собиралась с силами вернуться в 2022 год… И на

«В этом спёртом и затёртом сапогом русского солдата мире» Читать далее »

Ксения Максимова: «Маме сказали: «Ты воспитала предателя родины»

Интервью с Ксенией Максимовой — бывшей моделью и муниципальным депутатом в Лондоне. О поездках на протесты в Россию, антивоенном активизме, визитах в Украину и взгляде на будущее.

Ксения Максимова: «Маме сказали: «Ты воспитала предателя родины» Читать далее »

Я сам был одним из тех людей, которых сейчас презираю

Я сам был одним из тех людей, которых сейчас презираю Владислав (имя изменено) — программист. Ему 41 год. Сейчас он живёт на Балканах. Долгое время считал себя человеком вне политики. Власть не поддерживал, но и не выходил на протесты, убеждая себя и других, что сопротивление опасно и бессмысленно. Это письмо — попытка понять, как страх,

Я сам был одним из тех людей, которых сейчас презираю Читать далее »

«Этот театр существует не для того, чтобы убеждать, а для того, чтобы люди перестали задавать вопросы»

«Этот театр существует не для того, чтобы убеждать, а для того, чтобы люди перестали задавать вопросы» Нашему читателю больше тридцати. Его письмо — размышление о том, почему ложь, равнодушие и жестокость постепенно стали восприниматься как норма. И о том, как в одночасье можно превратиться во врага из-за своего мнения, внешности или ориентации. — Какая-то мистификация,

«Этот театр существует не для того, чтобы убеждать, а для того, чтобы люди перестали задавать вопросы» Читать далее »

«Я нуждаюсь в эмоциональном тепле, но доверие теряю»

«Я нуждаюсь в эмоциональном тепле, но доверие теряю» Мы часто публикуем письма о том, как война разделила семьи. Но история Жени — о другом. Их с матерью взгляды на войну совпадают. Разделяет их не политика, а отсутствие эмоциональной близости.  — Привет, мне 26 лет, меня зовут Женя (имя изменено). Вот уже почти 5 лет я

«Я нуждаюсь в эмоциональном тепле, но доверие теряю» Читать далее »

«Шанс должен быть у всех»

«Шанс должен быть у всех» «Когда началась война, мне было 14 лет», — пишет Карина. За три года она прошла путь от доверия официальной версии происходящего до желания изменить систему, в которой ей самой предстоит работать. Это письмо — о взрослении, спорте и ответственности перед будущими поколениями. — Здравствуйте. Я учусь в колледже, получаю профессию

«Шанс должен быть у всех» Читать далее »

«Постоянно кажется, что меня подслушивают»

«Постоянно кажется, что меня подслушивают» Зинаиде (имя изменено) почти двадцать пять лет. Она выросла с ощущением, что война — это часть прошлого, а свобода — естественное состояние человека. Сегодня она боится говорить с друзьями, не может заниматься творчеством так, как мечтала, и не имеет возможности уехать из России.  — Я росла в ощущении свободы. Родители

«Постоянно кажется, что меня подслушивают» Читать далее »

«Ненавижу всех, кто связан с войной»

В 2018 году ему казалось, что границы исчезают: иностранцы гуляли по Петербургу, друзья из Украины звали в Киев, а русский язык никому не мешал дружить. Теперь один знакомый погиб, другой перестал выходить на связь, а подруга каждый день ждёт новостей о муже и ребёнке. «Я ненавижу всех, кто связан с войной», — пишет Евгений, уверенный, что вместе с этой войной у него отняли страну, которую он когда-то любил.

«Ненавижу всех, кто связан с войной» Читать далее »

«Я прогуливала “Разговоры о важном”. Это был мой протест»

«Я прогуливала “Разговоры о важном”. Это был мой протест» Война началась, когда Людмиле (имя изменено) было пятнадцать лет. Она росла в семье, связанной с правоохранительной системой, спорила с учителями о Буче и наблюдала, как страх постепенно становится нормой.  — Добрый вечер. Я из маленького города на Урале, из Республики Башкортостан. Начало войны я помню отчетливо.

«Я прогуливала “Разговоры о важном”. Это был мой протест» Читать далее »

«Последние пять лет я боюсь жить в этой стране»

«Последние пять лет я боюсь жить в этой стране» Нам написала Лариса (имя изменено). Ей 32 года. Она закупщик, а её муж — инженер. Они год как переехали с юга России в Петербург, опасаясь возвращения многочисленных военных домой. — Моей дочери 12 лет. Последние пять лет я боюсь жить в этой стране. У меня весьма

«Последние пять лет я боюсь жить в этой стране» Читать далее »

EN