«Милошевич был не сахар, но по сравнению с Путиным он первоклашка. Если Милошевич оказался в тюрьме, то Путину тем более там место. Путин – это апгрейд Милошевича. Он делает примерно то же самое, но с отдельными «улучшениями». Наши выяснили, где тут можно что «исправить», чтобы не оказаться в его положении. Но думаю, в конце они все равно так же вляпаются»
Петр Никитин: «Мы знаем, куда ведет путинизм» Читать далее »
«Если бы мне дали автомат, я сам бы тебя застрелил. Это мне сказал приятель, с которым мы в одной песочнице сидели»
В России начинается гражданская война между теми, кто за войну и кто против Читать далее »
«После вывода войск из Афганистана Россия не прекращала воевать. У России, в отличие от остальных постсоветских стран, были нефть и газ, то есть источник денег. Все это позволяло сохранить и поддерживать мощные многочисленные силовые структуры. <...> Постсоветские войны России – это не единичные события, а цепь преступлений и безнаказанности»
Александр Черкасов: «Война – это политическая виагра» Читать далее »
«Один раз мы убегали от ОМОНа в здание торгового центра. Так эти «космонавты» побежали за нами и пытались нас схватить уже внутри». Письмо петербурженки Натальи, которая выкинула телевизор, с 2013 года стала наблюдателем на выборах и выходила на протесты, а теперь покинула Россию.
«Ревела, но выходила на митинги, потому что кто, если не я?» Читать далее »
«Сейчас есть критическая масса людей, которые говорят: «Нет спасибо, у нас свое видение будущего. У нас есть, чем заниматься, сами занимайтесь своей Россией». Но при этом Россия, как абьюзер такая: «Нет, мы должны быть вместе, мы должны слиться». Ну не хотят, вас просто не хотят. Успокойтесь, занимайтесь собой»
Александра Романцова: «Вместо бомб вы нормальные машины делать не хотите?» Читать далее »
Как на госканалах умирала журналистика. Рассказ о нейтральной позиции и цензуре бывшего редактора из Останкино, который вышел на протест, а потом бросил телевидение и теперь живет в деревне.
«Я носил значок «Нет войне!» с чувством, будто нацепил мишень» Читать далее »
«Знаете, когда ребенок живет с ужасными родителями, ему трудно принять, что они плохие. Он до последнего ищет какие-то положительные черты. Также и тут, в своем государстве: «А может быть, Украина там то-то, и народ там то-то, и в армии сражаются не украинцы, а наемники». То есть, как-то себя извинить. Потому что это невероятное чувство вины и стыда за то, что творит твое государство».
Валерия Бабенко: «Невероятное чувство стыда за свое государство» Читать далее »
«В глубинках происходят самые чудовищные и лживые вещи! Хочется, чтобы эти люди были наказаны хотя бы позором». Письмо из Кабанского района Республики Бурятия о том, кто и как в глубинке проводит сбор средств на войну и занимается пропагандой ненависти среди детей.
«Хочу, чтобы о тех, кто взращивает ненависть, узнали все» Читать далее »
«Это как страшная мачеха: хочется уйти, но нельзя. Брать ответственность за страну, захваченную людьми, которые крадут и убивают, я не хочу. И считаю, что смотреть на людей сквозь паспорт – это дичайшая дичь. Я с этим всегда буду бороться. Ни один человек не выбирает страну рождения»
Айал Сан: «Россия – как страшная мачеха» Читать далее »
«Людей постоянно обвиняют в том, что они не борются, не высказывают свою позицию, что нет массовых протестов. Но если мы посмотрим на войну во Вьетнаме, то в США тоже протесты пошли не с самого начала. Должно накопиться это понимание, желание смотреть в бездну. В России люди продолжают бороться, зная заранее, что обречены».
Фашистская идеология и строится на том, что у всех ужасов есть оправдания Читать далее »