«Сейчас есть критическая масса людей, которые говорят: «Нет спасибо, у нас свое видение будущего. У нас есть, чем заниматься, сами занимайтесь своей Россией». Но при этом Россия, как абьюзер такая: «Нет, мы должны быть вместе, мы должны слиться». Ну не хотят, вас просто не хотят. Успокойтесь, занимайтесь собой»
Александра Романцова: «Вместо бомб вы нормальные машины делать не хотите?» Читать далее »
Как на госканалах умирала журналистика. Рассказ о нейтральной позиции и цензуре бывшего редактора из Останкино, который вышел на протест, а потом бросил телевидение и теперь живет в деревне.
«Я носил значок «Нет войне!» с чувством, будто нацепил мишень» Читать далее »
«Знаете, когда ребенок живет с ужасными родителями, ему трудно принять, что они плохие. Он до последнего ищет какие-то положительные черты. Также и тут, в своем государстве: «А может быть, Украина там то-то, и народ там то-то, и в армии сражаются не украинцы, а наемники». То есть, как-то себя извинить. Потому что это невероятное чувство вины и стыда за то, что творит твое государство».
Валерия Бабенко: «Невероятное чувство стыда за свое государство» Читать далее »
«В глубинках происходят самые чудовищные и лживые вещи! Хочется, чтобы эти люди были наказаны хотя бы позором». Письмо из Кабанского района Республики Бурятия о том, кто и как в глубинке проводит сбор средств на войну и занимается пропагандой ненависти среди детей.
«Хочу, чтобы о тех, кто взращивает ненависть, узнали все» Читать далее »
«Это как страшная мачеха: хочется уйти, но нельзя. Брать ответственность за страну, захваченную людьми, которые крадут и убивают, я не хочу. И считаю, что смотреть на людей сквозь паспорт – это дичайшая дичь. Я с этим всегда буду бороться. Ни один человек не выбирает страну рождения»
Айал Сан: «Россия – как страшная мачеха» Читать далее »
«Людей постоянно обвиняют в том, что они не борются, не высказывают свою позицию, что нет массовых протестов. Но если мы посмотрим на войну во Вьетнаме, то в США тоже протесты пошли не с самого начала. Должно накопиться это понимание, желание смотреть в бездну. В России люди продолжают бороться, зная заранее, что обречены».
Фашистская идеология и строится на том, что у всех ужасов есть оправдания Читать далее »
Анне 25 лет, она бывший юрист. Задолго до 24 февраля она заметила, что подзаконные акты и заявления политиков предвещают войну. Последней каплей была песня «Комбат» в финале новогоднего «Огонька»
«Одни с голыми руками выходят на улицы, другие готовы избить за желто-синие шарики» Читать далее »
«Строить Россию будущего будут люди, которые [пока что] не живут в России. Бороться за правду, мир, справедливость, желать своей стране лучшего – это гораздо больше, чем сидеть в Москве, но оставаться вне политики. Все в наших руках. Я считаю, что мы можем отсюда положить этому начало. Я очень хочу вернуться в Россию, которая будет меняться – задышит, станет чуть-чуть свободнее. Станет понятно, что у этой свободы есть перспективы, в нее нужно просто вкладываться. Я хочу быть тем самым поколением, волной людей, которые приедут и встанут у истоков этой истории»
Той России, что мы помним, уже нет Читать далее »
«Когда ты знаешь, что у тебя в группе есть десятилетний мальчик из Бучи, у которого расстреляли в Буче папу, а он с мамой потом туда еще приезжал на опознание и на похороны… Вот для этого мальчика вопрос наличия зла в мире – не философский вопрос. И ты не можешь ему рассказывать об этом со ссылками на Священное Писание».
Как пережить травму войны по-христиански Читать далее »
«Решение покинуть Россию было очень тяжелым. Мы люди предпенсионного возраста. У нас была работа, был дом, который построили сами». Эмиграция как цена свободы: письмо Ирины из станицы Тамань.
«Для меня год войны – это год ненависти, репрессий и похорон» Читать далее »