Евгений Трикоз: «В Путине нет ничего человечного»

Евгений Трикоз, стендап комик, политический сатирик из Краснодара. Играл в КВН в составе команды «Обычные люди». Позже работал на ТНТ и СТС. Сейчас создает ролики в тиктоке и ютубе, в которых высмеивает Путина, поддерживающих его политиков и обычных людей. Власти присвоили Евгению статус «иноагента», z-сообщество устроило  травлю в соцсетях. Ему пришлось уехать из России.

Ролики Евгения, по его словам – это прежде всего попытка заставить людей задуматься, «чтобы люди схватились не за животики, а за головы».

Расскажите о себе.

— Меня зовут Евгений Трикоз. Раньше я играл в КВН. Потом работал креативным продюсером на телеканалах СТС и ТНТ. И с двадцать первого года я ушёл в свободное плавание. Сейчас занимаюсь исключительно политическим юмором. блогер, стендап, комик.

Как вам работалось на ТНТ и СТС?

— В разное время, по-разному. Я больше, наверное, мне нравилось, когда период, когда я играл в КВН, когда я не принадлежал, э-э, кон меня не я не был скреплён там контрактами с разными каналами, и ты чувствовал как-то себя более свободным человеком. Ну, плюс, когда я играл в КВН, не было каких-то запретов, ээ, можно было шутить о чём угодно. Нам никогда не говорили: «Ребят, про это шутить нельзя, темы не затрагивать». То есть такого не было.

А на телевидении всё равно потом уже ближе в десятые года, э, там уже какие-то вещи могли сказать: «Не, про это не надо шутить, об этом лучше не говорить». Ээ это не надо. Поэтому, когда ты уже занимаешься самостоятельно, да, когда ты уже находишься в самостоятельном плавании, ты можешь делать всё, что хочешь. У тебя есть какая-то саморедактура определённая, ты на какие-то темы не шутишь, но всё, что касается политики, у меня как бы запретов нет. Вот. То есть здесь я себя чувствую абсолютно свободным человеком.

Как получилось, что от КВН вы перешли к острой политической сатире?

— На телевидении этот жанр, он в принципе не востребован был уже очень долгое время, и люди особо не шутили на эту тему. Так, чуть-чуть косвенно, и то не про всех, естественно, не про Путина. Если шутили про Путина, то это значит Супермен, который всех спас. Ему там все ему служат, все его боятся в этом ключе. А я как раз вырос даже, ну, я начал, в принципе, заниматься Кэном, потому что я вырос на КВ, который был социально острым, да, такой социально-политический юмор всегда был у того КВНА. И ещё мне очень нравился Фитиль. Это ещё в советские времена он существовал. И там тоже достаточно острая социально, может быть, околополитическая сатира была. Я обожал этот киножурнал. Вот поэтому некоторые мои ролики где-то, может быть, в чём-то и похожи на это.

Ну, я так понимаю, вы не хотите рожать. Почему?

— Потому что нет жилья, зарплаты не хватает, война, в конце концов. Ну, послушайте, наши с вами бабушки рожали в полях, потом заворачивали ребёнка в какую-нибудь тряпку и носили с собой, при этом шагая босиком по улице. Если я так сегодня сделаю, меня поставят психушку, а ребёнка заберут. Не переживайте, я вам выпишу справку, что вы абсолютно здоровы. Просто денег нет. Да как я выживу? Я сама еле выживаю, а с ребёнком вообще без вариантов. Тем более это война бесконечная. А как наши бабушки выживали и в поле рожали, и каруели, ничего, выжили три из десяти. И мой дед в том числе. И вот он я. Можно я ещё немножко подожду? А чего ждать? Сейчас такая жизнь. И сегодня, и завтра, и нет тебя. Вот именно. А потом ребёнок без мамы жить будет. У него есть дедушка, не переживайте. Ну а где он жить будет? У дедушки много дворцов, место всем хватит. А если дедушка умрёт, что с моим ребёнком станет? Дедушка не умрёт, не переживайте, дедушка с нами навсегда. Дайте мне ещё немного времени подумать. О, хорошо, хорошо. Всё, подумали. Да нет, мне нужно несколько дней, чтобы подумать. Да что тут думать, это так хорошо. Ну да, тужитесь пару часов, но потом тужитесь всю жизнь. Вы что, с кошками жить хотите? Я с ними уже 7 лет живу. Но кот — это не мужик. Почему? Этот тоже вечно голодный на диване лежит. Туалет засрёт, а я за ним чищу. Да, но мужчина добытчик. Это тоже мышей приносит. Послушайте, всё будет хорошо. Сейчас государство создаёт идеальные условия для жизни детей. Скоро не будет ни интернета, ни телефонов. Ребёнок целыми днями будет гулять на улице. Ребёнок во дворе, а вы спокойно лежите дома на диване и смотрите бразильский сериал. Это ли несчастье?

Что вас больше всего бесит в нынешней политике России?

— В нынешней политике меня бесит всё и все. От Путина до Милонова, там от чиновника крупного и, до какого-нибудь там мелкого регионального депутата, которые творят сегодня абсолютную дичь. Я даже не знаю, как это комментировать, но это сумасшедший дом. Всё, что они делают, это ужасно. Это направлено против граждан России. То есть вместо того, чтобы решать проблемы людей, они создают проблемы людям. То есть основная задача человека, который находится во власти, чтобы прийти и благодаря своему уму, интеллекту придумать что-то такое, чтобы людям стало легче жить. А сейчас все люди, которые у нас находятся во власти, всё, что они делают, они пытаются ухудшить жизнь людям. Запреты, посадки, убийства. Там люди уезжают из страны миллионами. В общем, тут, кроме как, словом, сумасшедший дом, и эти люди просто сумасшедшие. Они все сошли с ума, мне кажется. Все абсолютно сошли с ума. Может быть, какие-то там люди есть ещё в здравом уме, но они, естественно, боятся и молчат.

Вы, несмотря на своё критическое отношение к российской власти, долгое время оставались в России. Остались и после травли на вас. Почему?

— Я оставался в России, я не собирался никуда уезжать. Надо понимать, что я вырос всё-таки как раз вот те самые годы, девяностые годы — это мой возраст там от 10 до 20 лет, да, девяностые годы. То есть я формировался как человек, как личность, не знаю, как. И я видел тот мир, ну, какой он может быть. И мне этот мир и нравился. Да, у нас были какие-то определённые проблемы, но потихонечку, потихонечку жизнь э налаживалась, там всё становилось лучше и в плане экономики, и уровня жизни людей. И вроде бы мы шли как-то в правильном направлении. Всё. И даже вот этот толчок, который был дан в девяностые нашей стране, он там ещё какое-то время двигался в нулевых годах, да. Потом уже, когда начался третий срок Путина, Крым, всё это пошло по нисходящее. Я знаю, какая была жизнь. Вот я знаю, какая была жизнь и какой она может быть. Поэтому мне есть с чем сравнивать. Вот есть с чем сравнивать. Я никогда не жил с мыслью, что я хочу уехать куда-то, что, ну, во-первых, почему у меня должен был такой вопрос возникнуть. Хорошо, какие-то есть проблемы, возникают, но мы должны как-то решать эти проблемы. Естественно, ну, ты в моменте не понимаешь, к чему это может привести, а уже по факту ну да, ты принимаешь эту ситуацию и думаешь, как ты в этой ситуации со всеми вот этими водными данными ты будешь дальше жить.

И при всём этом у меня не возникало вопроса, что я должен уехать из страны. Ну, это очень странное ощущение. Я должен уехать из страны, потому что Путин начал войну. С одной стороны, да, ты можешь с этим быть несогласным и выразить так своё мнение. Это хорошо. Каждый выражает своё мнение по-своему. Я так не думал, и я не собирался уезжать. Но в какой-то момент, даже когда травля была, я понимал, что, ну, хорошо, да, вот там у нас происходят какие-то разборки в этом плане. Опять же, почему я должен испугаться? Ну, во-первых, я не испугался и не убежал там и не собирался этого делать. Я, наоборот, начал как бы в ответ предпринимать какие-то усилия, которые я могу предпринять. Потом уже, да, в двадцать пятом году, когда меня признали иностранным агентом и плюс пошли разговоры о том, что этот закон будут ужесточать и при получении там одного там или двух штрафов ты можешь получить уголовный срок. В этой ситуации я уже там поговорив с семьёй, я подумал: «Да давайте так. Может быть, мы будем видеться редко, но мы будем видеться». Поэтому я в таких обстоятельствах уже принял решение уехать. И в августе прошлого года я уехал из России.

Когда вы видите очередного чиновника, пропагандиста или просто типичную российскую публичную речь, вы сначала ужасаетесь, злитесь или вам сразу смешно от их глупости?

— Да я сейчас вообще ничему не ужасаюсь. Ну то есть они не могут уже ничем удивить. То есть то, что они напринимали, то, что они наговорили, там уже достаточно для того, чтобы психика была готова, ну, к любой глупости, к любому ужасу. Ну, по крайней мере, моя психика — это точно. Поэтому сейчас они вряд ли меня могут чем-то удивить, разозлить. Я наоборот в этой ситуации думаю, как людям м ну донести эту информацию до людей лучше, как подать её лучше, как высмеять эту ситуацию, чтобы все всю их так называть все их предложения свести к нулю. Ну, по крайней мере, мне так хочется настолько их высмеять, чтобы их предложения, ну, над их предложениями просто люди смеялись и всё. Ну то есть вот я так смотрю на это.

В одном интервью вы сказали, что ваши любимые шутки с более сложным построением не заходят в вашей аудитории. Как вы считаете, почему так происходит и какие для вас критерии удачного ролика?

— Сейчас контент очень сильно ускорился, но в том плане, что ты должен в очень короткий промежуток времени сказать как можно больше дать информации, больше текст. Даже просто ты должен говорить быстрее. Раньше, если посмотреть какие-то люди как шутили, там показывали номера, фильмы снимали и так далее, там очень много пауз, разговоров, это А сейчас тебе нужно очень быстро говорить. У меня юмор всё-таки, а он не совсем такой, как сказать, ну, простой. То есть я какую-то мысль закладываю, и тут надо, может быть, как раз пауза нужна, чтобы там задуматься, понять, понять, о чём речь идёт. Поэтому есть вещи, которые я для себя написал. Я такой думаю: «Блин, как же круто я написал, как это классно звучит, как это я хорошо завуалировал». Но получается, что я так хорошо это завуалировал, что многие люди просто не успевают понять, о чём шла речь. Потом уже бывает в комментариях я смотрю, пишут: «А это вот про это, а до меня только сейчас дошло». То есть таких комментариев очень много, на самом деле.

Я же, ну, не просто не только делаю юмор ради юмора, а мне хочется, чтобы это ещё как-то осталось и в тексте, чтобы люди могли это цитировать либо, ну, как-то в жизни ээ фразы пригодились, скажем так, простым языком. Есть, действительно, есть с точки зрения драматургии, опять же, есть ролики, где я в минуту там, не знаю, мне казалось, я такую драматургию сделал, но это мне только кажется, и у них обычно немного просмотров. А вот где попроще, где всё понятно, там, конечно, ролики обычно имеют хорошие просмотры.

Один из героев в вашем ролике про путиноликов говорит, что его подсадила бабушка. А как вы считаете, в чём секрет успеха пропаганды?

— Привет всем. Меня зовут Женя, и я путинолик. Привет, Женя. На Путина меня подсадила бабушка. Вроде родной человек, но она уже сама жёстко сидела на нём. Я принимал Путина больше 10 лет. Пытался как-то бросить и перейти на более лёгкого Зюганова. Но это одна и та же зараза.

А тут много факторов. Очень много факторов. Во-первых, э, есть часть людей, которые всю свою жизнь живут по такому принципу, то есть проснулись, э, на работу, там 12-14 часов где-то на работе работают, потом им нужно забрать детей, сделать домашнее задание с детьми, то есть у них такой вот круговорот ээ вещей, там, дел в жизни. Им некогда думать, в принципе, об этом. Как сказать, это, наверное, как условия их жизни, что ли, аксиома их жизни. Если люди стали политиками, это умные люди, они умнее, чем я, значит, они всё делают правильно. Э, надо к ним прислушиваться. И люди не анализируют их априори, то есть они не включают голову на этом моменте. Всё, они сказали, значит, так и есть. То есть они так это принимают.

Есть люди, которые слушают, но не понимают. То есть есть такая категория людей. А есть люди, которые слушают, всё понимают, но, допустим, боятся говорить. Им это не нужно, а им, ну, им, в принципе, плевать, а у них хата с краю, они об этом не думают. То есть это ещё одна категория людей. То есть ну и таких категорий много достаточно. То есть нельзя про всех сказать на кого как что воздействует. Большинство людей, 2/3 населения, я думаю, примерно так, может, 60-70%, оно молчит. Поэтому нельзя сказать, действует на них пропаганда или не действует. То есть у нас же активные люди — это те, которые, ну, там, блогеры, Z-блогеры в Telegram-каналах, в Ютубе, но это же тысячи людей, да, их смотрят там какое-то определённое, какое-то количество миллионов людей, но большинство людей всё-таки молчат, поэтому мы не знаем, действует на них пропаганда или нет. Насколько она эффективна. Ну, раз люди боятся просто говорить вслух, значит, эффективно. Ну, это даже не не эффективность пропаганды, это эффективность силовых структур. И за эти 26 лет не в моменте произошло запугивание людей. Каждый год потихонечку, потихонечку людей запугивали, придумывали новые законы какие-то, по которым люди могут сесть. И то есть вот так вот год за годом, да, люди у людей появлялись один страх за другим и всё.

А как вы изначально относились к Путину?

— Для меня приход Путина, я так скажу, вот сильное впечатление на меня произвёл девяносто шестой год, выборы в девяносто шестом году, когда я не понимал, почему человек, который еле стоит на ногах, там еле говорит и за него пытаются голосовать. Я этого не понимал. Я там ничего не знал особо про Зюганова, про коммунизм в целом, а про ту жизнь. Да, я жил в Советском Союзе, но там не особо помнил что-то. И я не понимал, почему люди голосуют за алкаша, который стоит еле на ногах, который не может говорить: «Неужели в нашей огромной стране нет больше человека, который может прийти и возглавить страну?» Я этого искренне не понимал. Поэтому, когда через 3 года, соответственно, там появился Путин, у меня сразу не было никакого негатива к нему. Но я за ним очень тщательно и пристально наблюдал. Я слушал всё, что говорили по всем каналам, читал, что можно было только читать. Я за ним наблюдал. Но когда в 2000 году случилась история с подлодкой Курск, и я увидел его реакцию, я услышал его, на меня это произвело такое впечатление, и я понял, что в этом, ну, то есть в этом человеке нет ничего человечного. То есть это такое какое-то произошло, не знаю, какая-то ненависть у меня сразу к нему появилась, потому что для меня президент страны — это как отец. Ну, мне казалось, как отец. Сейчас, конечно, я уж по-другому думаю. никакого отца не должно быть там уж тем более царя-батюшки. Но вот тогда мне казалось, что это должен прийти какой-то человек, который там должен решать эту проблему, эту проблему. Всё так собрались, мы все одна семья, всё у нас получится. Вот как бы такое отношение должно быть. А тут человек пришёл, ему как бы вообще плевать на то, что происходит. Он там отдыхает в Сочи, тут такая ситуация, он не приезжает. То есть он уже тогда начал прятаться.

Когда сменится режим, что делать с людьми его поддерживавшими?

— Ну, я думаю, что те люди, которые поддерживают, то есть большая часть тех людей, которые поддерживают, они просто в моменте переобуются. Ну то есть они и с ними не надо будет работать. Они скажут: «Мы всегда были за вас». Так же произошло в в этом, когда Советский Союз распался. Я это очень хорошо прочувствовал. Я был октябрёнком, я был пионером. И я очень радовался тому, что я октябрёнок. И мне было 7 лет, я не понимал. Мне говорит, что дедушка Ленин — это очень круто. Дедушка Ленин молодец, и он такой классный на этом, как его, на обложке книжки. Такой дедушка милый и хороший. И благодаря нему вот мы все живём, это солнышко светит благодаря Владимиру Ленину. И я так думал. И потом меня, соответственно, принимали в пионеры. Я помню, когда вот шёл с этим галстуком, всем показывал, что я теперь пионер. Я уже не октябрёнок, я пионер. Это очень круто. И через там год или 2 года, девяносто первый год, всё, Советский Союз развалился. И чуть ли не на следующей неделе в школу уже все повыбрасывали форму, сказали: «Можно приходить в свободной одежде». Все пришли в спортивных костюмах, в школу, потому что это было свободно, удобно, все забыли дедушку Ленина, не нужно гладить галстук, все счастливые, все довольны. Точно так же произойдёт и с этими людьми, которые сегодня говорят: «Как круто без интернета, как круто без интернета, да не нужен нам этот интернет». Вот никогда не было и нафиг он не нужен. А завтра они скажут: «О, да какие же вы молодцы. Всё, мы с вами, мы теперь вот только вас и ждали, что вы, когда вы там придёте и этого злого Путина посадите. В душе мы его ненавидели. Таких людей будет много. Нужно будет вот как раз менять людей во всех структурах.

Что позволяет вам сохранять надежду?

— Это осознание того, что ты умрёшь. Очень многие люди не знают, что не осознают, что они умрут. Они знают, что они умрут. Знают, но не осознают. Это очень два разных состояния. Когда ты осознаёшь, что ты умрёшь, ты не переживаешь по поводу завтра, ты живёшь вот сегодня. Это совсем разные как бы состояние ума, не знаю, там, души. Вот поэтому, когда ты осознаёшь, что ты умрёшь, ну а что тебя может беспокоить? Вот я сегодня живу, и я максимально стараюсь получить от жизни то, чего я могу и хочу получить, то, что в моих силах.

Вы делаете не просто политическую сатиру, но вы ещё и очень быстро реагируете на происходящее в России. Вы можете объяснить, почему вам важно всё время высказывать своё мнение?

— Потому что я таким родился. Потому что когда началась война, я помню, я вообще спать не мог. Мне казалось, что я сейчас найду те самые слова. Я вот запишу ролик с этими самыми словами и и всё остановится. Вот я почему-то в это верил. Я прямо вот первую неделю записывал ролики, искал слова, пытался спорить с людьми, говорил всё это враньё, приводил аргументы какие-то. Мне очень хотелось сказать что-то, найти такие слова, да, чтобы все люди подхватили и нас становилось больше, больше, больше. И я думал, что вот такая сейчас волна пойдёт и всё это остановится, все начнут там возмущаться. Вот это этого не произошло. Вот не произошло, но я не остановился, продолжил как бы делать то, что я делаю. И это моя основная как бы задача сейчас продолжать этим заниматься, это всё делать, потому что я по-другому не могу. Мне хочется, чтобы это всё закончилось. И если моё оружие — это слово, то я буду пользоваться этим оружием, пока у меня есть такая возможность. И моя задача, я хочу сказать очень важную вещь, что моя задача, мм, всё, что я делаю в плане юмора, в в качестве сатиры, это не то, чтобы люди схватились за животики, а чтобы люди схватились за головы. То есть это как бы вот самое главное, чтобы благодаря юмору донести правду до людей.

Как вы пережили иммиграцию? Что далось сложнее всего?

— Пока я не испытываю каких-то, ну, кроме финансовых трудностей, каких-то психологических сложностей у меня нет. Я, во-первых, всегда любил путешествовать, и когда у меня была какая-то возможность, я легко мог собраться и один куда-нибудь полететь. Не в плане отдыха, а вот именно в плане увидеть, познакомиться с какой-то новой страной, пообщаться с людьми из других стран. Поэтому сейчас я это воспринимаю как такое длительное длительное путешествие. Вот. Да, конечно, это в неопределённости, когда существует, ты не знаешь, что у тебя будет завтра. Но если ты принял, вот, то есть я это принимаю как факт, всё, вот какой-то период времени, пока жив Путин, когда существует эта, да, путинская система, я пока нахожусь вне страны, и моя задача не унывать и что-то придумывать, чтобы другие люди не унывали.

Вы верите, что в России всё наладится и вы сможете вернуться домой?

— Ну как не верить? Ну всё в этом мире рано или поздно заканчивается. Другой вопрос, доживём ли мы до этого момента? Нет. Ну конечно, это изменится обязательно. Путин умрёт, несмотря на то, что он будет там хочет жить вечно, он обязательно умрёт, и система эта умрёт без него. Я на 146% уверен, что да, что именно вся система подстроена под Путина и после его смерти, да, будут какие-то, а, какой-то будет хаос, беспредел, неразбериха, но потихонечку, потихонечку всё наладится. Вот. Так что мы все ждём смерти Путина, и оттуда начнётся отчёт возврата России на те самые правильные рельсы.