Мы не нужны государству Нам написал Даниил (имя вымышленное) из Моршанска. Ему 15 лет. В письме он говорит о том, что в школе никто не смотрит телевизор, пропаганда на них не действует, а «патриоты» считаются изгоями. – Я из города Моршанск. Когда я был в нем, война уже шла, потом по определенным обстоятельствам я переехал
Мы не нужны государству Читать далее »
Ольге 47 лет, она одна воспитывает троих детей в Удмуртии. Уехать не может — профессию не подтвердить, денег нет. Старшему 18, он в выпускном классе. Она не спит от ужаса, что он не поступит в вуз и его заберут в армию. Средней дочери они с сыном говорят хором: «Только не вздумай болтать в школе, а то маму посадят». Это история о жизни в ловушке, когда от будущего отделяет непреодолимая стена, и о том, как учить детей молчанию.
«Только не вздумай болтать в школе, а то маму посадят» Читать далее »
«Никто не хочет жить в страхе за свою жизнь» Нам написала Ксения (имя изменено). Ей 17 лет. Ее брата забрали из армии на войну против его воли. Ксения хочет мира в то время, когда многие взрослые хотят войны. — Совсем недавно я вышла на улицу с белым флагом. Насколько я знаю, белый флаг означает просьбу
«Никто не хочет жить в страхе за свою жизнь» Читать далее »
Ирине 64 года, она живет в Находке и не может уехать. С начала войны между ней и дочерью — пропасть. «Тебя посадят, а я потеряю работу», — сказала дочь. Теперь она молчит. Все знакомые думают иначе, город увешан баннерами, обсуждать ситуацию не с кем. Даже белье она вешает на сине-желтые прищепки, шепча запретные слова. Это история о внутренней эмиграции, когда уехать невозможно, а молчание становится единственной формой выживания.
«Дочь сказала: “Мама, тебя посадят”» Читать далее »
В январе 2024 года жительница небольшого города стала волонтером в сборе подписей за Надеждина. Она сидела в холодном кабинете, и к ней приходили сотни людей — от восемнадцатилетних до рожденных в 1930-х, военные и студенты, богатые и скромно одетые. Их объединял один взгляд — полный грусти и волнения. Это история о том, как важно «прочувствовать, как нас много», даже когда шансы на успех минимальны.
«Пользуемся возможностью прочувствовать, как нас много» Читать далее »
Личный рассказ о пережитом ужасе оккупации Бердянска в 2022 году, сложном выезде через Крым и центр распределения беженцев в Джанкое, а также о выборе языка и роли поэзии в переживании войны.
Ию Стихийная: «Наш личный побег из Шоушенка» Читать далее »
«Я одна из тех, кто виноват в этой кровавой бойне» Нам написала Алина (имя изменено). Её муж ушёл на войну по контракту. Алина против, но изменить этого не смогла. — Я одна из тех, кто виноват в этой кровавой бойне, начавшейся 24 февраля 2022 года. Я не смогла убедить мужа не подписывать контракт, не смогла
«Я одна из тех, кто виноват в этой кровавой бойне» Читать далее »
Чужие среди СВОих «В позапрошлом веке были «лишние люди». Мы, остающиеся сегодня в России, явно «нежелательные»». Так пишет Егор (имя изменено) в своём письме. Пишет о тех людях, чьи убеждения оказались не нужны в России, о тех, кому пришлось уехать и тех, кто остался и всё глубже уходит во внутреннюю эмиграцию. Не смотря ни на
Чужие среди СВОих Читать далее »
«Нам, молодым, просто не оставляют выбора» Василию (имя изменено) 18 лет. В письме он рассказывает, как рос во время войны, говорит, что у его поколения нет будущего в России. — 24 февраля 2022 года — день, который поменял или поломал жизни миллионов людей, их мечты. Я только проснулся в школу, по телевизору транслировалось обращение президента
«Нам, молодым, просто не оставляют выбора» Читать далее »
«Если я уеду, то кто останется?» В редакцию «Очевидцев» написал офицер запаса, правозащитник Максим (имя изменено). Живёт в Самаре. Максим рассказал, почему остался в России и почему считает, что страх — главное оружие системы. — Добрый день! Если его, конечно, можно таковым назвать. Хочу рассказать вам свою историю, связанную с так называемой «СВО». Вернёмся для
«Если я уеду, то кто останется?» Читать далее »