«Ты фашистка, раз ты против войны!»

Анне — 42 года. Живёт на Урале, работает продавцом. Её 19-летний сын — инвалид детства, учился в коррекционной школе. Но Анне с трудом удалось защитить его от риска оказаться на войне. Среди её знакомых всего два человека, с которыми она может поделиться своим отношением к происходящему.

— А ведь я любила и уважала нашего президента. Читала про ВОВ, прекрасный 18 век, про победоносные войны. Он подчёркивал величие моей страны. По незнанию даже хотела купить футболку «Крым наш». Но пенсионная реформа всё во мне перевернула. Я начала интересоваться, почему нас не любят, раз мы такие хорошие, — и поняла, что нам врут.

Я люблю путешествовать — объездила почти всю Россию. Безумно люблю историю, и ещё я патриот своей нежно любимой страны. Как раз это и привело меня к позиции против войны. Я видела отсутствие инфраструктуры и дорог, нищету пенсионеров. И каково было моё удивление, когда началась война и Путин обещал тем, кого «освобождал» в Украине, всяческие блага, не решив проблемы в своей стране! Каково было моё удивление, когда народ начали давить к ногтю сталинскими НКВД-шными методами! Ведь они даже не изобретали велосипед, всё уже было написано до них.

Каково было моё удивление, когда мама мне сказала: «Ты фашистка, раз ты против войны!»

Когда началась война, я говорила себе: «Господи, нет! Это невозможно, мы в 21 веке живём». Но это — возможно. Я была, конечно, против, но допускала, что, может, и вправду там русских притесняют. Но все украинские блогеры, на которых я была подписана, — Андрей Бедняков, Сергей Саркисов, Дмитрий Комаров, горячо любимый нашей семьёй до сих пор, — до войны говорили на русском языке. И до меня стало доходить через день-другой, что всё про притеснение русских по телевизору — ложь.

Я думала, невозможно в 21 веке при наличии интернета настроить народ целой страны на какую-то удобную для правительства волну. Но и это оказалось возможно, причём даже успешнее, чем в сталинские времена.

Думала, что вот сейчас-то Путина на вилы и поднимут, но нет. Все закрыли рот, как и я. Потому что если меня посадят в тюрьму, войну это не закончит, а мои дети, кроме меня, никому не нужны.

Как тяжело жить в обществе, которое считает эту войну правильной! У меня очень много знакомых по всей стране, но только с двумя людьми я могу поговорить об этом. Одна живёт со мной в одном городе, а вторая — подруга детства, живёт в Нижнем Новгороде, — и всё.

Про коллег, друзей, родственников: если не начинать говорить о войне, всё нормально. Как только заходит эта тема, начинаем ругаться. Я маме показываю в гугл-картах Донецк и Донбасс, которые «бомбили 8 лет», и там все улицы целые. В ютубе загружаю фильм о том, как семья выживала в высотном доме в Мариуполе. Видео с обзором двора показываю: в начале и в конце, — и она даже этому не верит. Я уже перестала с ними со всеми разговаривать.

Но больше всего я не люблю людей, которым [всё равно]. [Всё равно] на то, что гибнут люди: женщины, дети, старики, остаются без жилья или вынуждены покидать свой дом, когда город оккупирован… Извините, — «освобождён».

У меня есть сын. Он инвалид детства (дееспособен), учился в коррекционной школе. Всех мальчиков ставили на военный учёт в 16 лет, и сына хотели поставить, но я по закону могу отказаться. Мы пришли в военкомат, и там настаивали на постановке на учёт, но я тыкнула их в закон. Говорю им: «Вам инвалиды и дети-коррекционщики зачем?» Военком намекнул, что после 18, если не оформим инвалидность, сына всё равно поставят на учёт без категории негодности.

У нас всё получилось: пожизненная инвалидность. Сыну 19, он до сих пор не стоит на учёте. Военком нам вставляет палки в колёса, чтобы сделать категорию Д. Делаю всё возможное, чтобы оградить сына, не дать ему быть убитым или стать убийцей. Даже не знаю, что страшнее.

Я люблю свою страну, как и раньше. Но Путин — это не Россия, не родина. Прости нас, Украина. Могучая героическая страна. Моё бесконечное уважение!

Если вы опубликуете моё письмо, то я буду очень счастлива. Мой многолетний внутренний крик будет услышан наконец-то.