«Можно потерять ещё одного близкого человека в этой «русской рулетке»»

Нам написала Людмила (имя изменено). Ей 25 лет. Она из Приуралья. Рассказывает о том, как ее родственники выбрали пойти на войну.

— Я всегда была против Путина и того, что происходило в моём детстве, а затем и в юности. Когда училась в колледже, в наш город приезжал Навальный, и нас заставляли расписываться в журнале, что мы не пойдём на его митинг. За это всем платили деньги. Я горжусь собой, что деньги не взяла, но за то, что не пошла — до сих пор ужасно стыдно.

А когда началась война, а затем мобилизация, всё стало гораздо хуже. Дядя моего мужа, насмотревшись видео, где якобы украинцы в фашистской форме издеваются над нашими солдатами, захотел отправиться на войну. Он пошёл в военкомат проходить комиссию — всё это делалось тайно от жены и родственников. Рассказал только моему мужу, а тот, конечно, не стал молчать. Когда узнала его жена, она прямо при нём порвала паспорт и военный билет. Естественно, был большой скандал. После этого он вроде понял и сказал, что никуда не пойдёт. Но так как он уже «засветился», через пару дней ему позвонили и сказали, что пришла повестка — он мобилизован.

Для меня это был шок. Ведь он был единственным человеком, кто раньше со мной смотрел видео Навального, говорил, какой он классный чувак и что делает хорошее дело. Мы были на одной волне, несмотря на разницу в возрасте в 13 лет. Я много раз пыталась с ним поговорить: «Зачем тебе это нужно? Это не наша война! Это мы напали, нам не от чего защищаться!» Но в его голове уже сидели телевизионные фразы и отговорки. Он говорил, что хочет быть кем-то, как его дед, который воевал в ВОВ. 

Вскоре стало ясно, что настоящая причина — это 200 тысяч в месяц, которых у нас в городе никак не заработать. Но какой ценой? Жена, которая сначала кричала: «Ты мне нужен живым! Ты оставляешь меня одну с двумя детьми!», в итоге смирилась, собирала ему сумку и приговаривала: «Сравняй там эту Хохляндию с землёй». А я была в таком же шоке, как и раньше.

Сначала его отправили не на фронт, а на учения. Даже отпускали домой в увольнительные. На Новый год его отпустили, и я как раз за общим столом хотела рассказать, что беременна. Для меня это было очень важно. Но за столом вся эта Z-компания говорила только о войне. Я вступила в спор — и сразу оказалась «предателем родины». Слышала в свой адрес: «Не нравится? Вали к своей Пугачихе!»

Потом, когда учения закончились, его отправили в Донецк. Там он быстро понял, что на войне всё не так, как показывают по телевизору. Через год сбежал — «самовольно оставил часть». Две недели был дома. Мы много спорили. Он полностью соглашался со мной, говорил, что там земля вся в крови, что воевать нечем — снарядов почти нет. Но также понимал: больше нигде таких денег не заработать, и Минобороны просто так его не отпустит.

Но на этом всё не закончилось. Младший брат моего мужа попался по статье — крупный сбыт. Мы не успели даже вызвать адвоката, как он уже всё подписал прямо в камере. Для моего мужа это был ещё один тяжёлый удар — он понимал, что может потерять ещё одного близкого человека в этой «русской рулетке». Теперь вся тяжесть легла на него.

А дед, которому 72 года, воспитал их с братом. Он целыми днями смотрит телевизор, надеется, что сын и внук вернутся, и что всё это скоро закончится. Мы, конечно, переживаем за них всех, но особенно тяжело деду — идёт уже третий год, как они там, без отпусков, и он их давно не видел. Жена дяди смирилась, разговоры теперь только о деньгах. Дети выросли. Старшая дочь сказала мне: «Он был нужен мне тогда, когда решил поиграть в войну. Он нас не спросил. А сейчас мне нужен айфон — и ради этого я готова унижаться».

Сейчас я в декрете, скоро выхожу на работу обратно в лагерь, где работала до отпуска. Муж работает автомехаником. У нас есть дочь, ей 2 года. Живём небогато. Пособий никаких не получаю, живём на зарплату мужа — 70 тысяч в месяц. Хватает только на продукты и кредит за машину. Поэтому стараюсь как можно скорее выйти на работу, чтобы в будущем взять ипотеку, хоть и под такой большой процент. Самим квартиру не купить.

Часто мне кажется, что в нашей семье я одна с такими взглядами. Постоянно высказываю их — и многим это не нравится. Война изменила многое. Дядя и брат мужа вернутся совсем другими людьми, не теми, кого я знала раньше. От этого очень больно. Муж со мной согласен, но для него всё это — система, которую не изменить. Он привык жить при одном несменяемом диктаторе и даже не знает, что может быть иначе.

Каждый раз, когда дед включает телевизор, я включаю на кухне YouTube. Очень помогает телеканал «Дождь» — муж слушает его со мной за чаем. Там хотя бы нет этого зомбоящика.

Я пишу не для того, чтобы пожаловаться, как мне плохо. Я хочу знать, что я не одна. Что есть люди, которые тоже хотят перемен в России. Хочу, чтобы были свободные выборы, честные суды. Чтобы медицина стала лучше. Чтобы, когда мой ребёнок пойдёт в школу, там не было уроков «о важном». Хочу увидеть Россию будущего.