Варвара Шмыкова: «Я не могу у себя в голове уместить эту катастрофу. Я не могу до сих пор её осознать»
Варвара Шмыкова — российская актриса театра и кино, известная по фильмам и сериалам «Нелюбовь», «Чики», «Петровы в гриппе», «Минотавр».
Ещё живя в России, Варвара участвовала в политических протестах. После начала полномасштабного вторжения России в Украину она открыто выступила против войны и покинула страну.
В новом выпуске «Очевидцев» мы поговорили с Варварой о новом фильме Андрея Звягинцева «Минотавре», в котором снялась Варвара, о войне и эмиграции, о силе российской пропаганды и о том, почему значительная часть российского общества продолжает поддерживать войну против Украины.
Расскажите о себе.
— Меня зовут Варя Шмыкова, я актриса театра и кино. Родилась в Москве, стала там актрисой. [смех] Э-э, снималась в фильмах, сериалах, играла в театрах, потом уехала в эмиграцию в Берлин. Продолжаю деятельность творческую.
Если говорить э-э чуть подробнее, у меня очень интересная история поступления. Я с ней вот просто говорили до этого, я была на фестивале стендап-комиков, и я с ней вот очень много рассказывала про вообще про всё. У меня какая-то прямо включилась вся ностальгия ужасная. Я какие-то начала вспоминать моменты, которые забывала.
Но у меня очень такая интересная история поступления в театральный. Я поступила с пятого раза, ну с четвёртого. На первый раз год я просто пробовалась, но всё равно как бы ничего не получилось. И потом четыре года регулярно, каждый год пробовала свои силы в театральный и вот смогла поступить только спустя четыре года после школы.
И этому очень рада, потому что я попала в мастерскую Виктора Рыжакова. Мой любимый мастер, и я просто, ну никаких сомнений, что вот надо было эти четыре года пробовать, продолжать и найти своего вот как бы мастера. Что ты там печенюшки достаёшь? [музыка] Не заругается? И смеялся. Смотри, какой на ракете. Подальше Рэд. от земли. Я здесь работаю. Я тоже. Ну, неподалёку. Я знаю. У меня вопросы. А сегодня можно яко сделать? [музыка]
[музыка]
В состав караула прибыл новый работник. Ну, или работница, не знаю даже. Варвара Кричевская, 96-го года рождения. Только что прошла обучение в Москве. Крутая. Хм. Запоминаешь?
Как война повлияла на вашу жизнь? [вздыхает][фыркает]
— Ну, получается, что она повлияла на неё. Я чувствую, как я краснею. [вздыхает] А от волнения. Ну, она повлияла на неё целиком. Э, если говорить э просто про про все э жизненные процессы, которые происходят, да? Какой-то там документооборот, язык, э цены, налоги, законы, просто всё. Поэтому она повлияла на меня глобально, во всех направлениях.
А я за себя переживаю. Потому что я сходила на родительское собрание. Да. Ну, а почему? Да типа я не знаю языка вообще. Я не смогу сейчас ему ничего перевести, не смогу сама ничего понять, что нам будет говорить директор школы. Меня это очень сильно э
В общем, когда что-то не знаешь, это ужасно.
Сейчас в прокат в Европе выходит фильм «Минотавр». О чём это кино?
— Это да, такой вопрос. Я помню, как-то один тоже мой педагог сказал, что так сложно потом после просмотра объяснять, про что это, потому что у меня же будет интерпретация. Я вам расскажу с того э-э как бы со своего представления и а не хо- хочется, чтобы человек просто посмотрел вот с чистого листа, без какого-то комментария, самостоятельно, потому что я так или иначе не смогу быть равнодушной и начну говорить ну максимально то, как я это вижу. Вы понимаете?
И но что я хочу сказать? Мне было бы очень важно знать, что э-э фильм посмотрело много людей, живущих в России. Я бы прямо даже как-то попыталась об этом ну прямо узнать, какую-то статистику найти или что-то, не знаю.
А почему вам важно, чтобы этот фильм посмотрели в России?
— Потому что это первое э-э высказывание очень большого художника на тему, которая изменила глобально жизни очень многих людей и в том числе это это прямо это история кино, это прямо это мастерпис. Это, скорее всего, будет разбираться на м-м кадры, делаться книги, обзоры, как это всё с ним, потому что это в том числе и ну это сделано очень талантливо.
И это ну для меня как документ времени, потому что не было ещё ни одного э-э запечатлённого художественного фильма на эту очень важную тему. Мне кажется, тоже очень правильно, что есть такой фильм.
И э-э чтобы уберечь, э-э возможно, зрителей сразу от нападения, там война не представлена ужасно. Она просто есть. Там нет крови. Там когда вот прямо вот вот страшно, там это не документалистика. Это жизнь людей в определённых обстоятельствах, в определённый год. У нас вообще-то идёт специальная военная операция. Нам нужно мобилизовать 150 военнообязанных.
Вы играете помощницу бизнесмена Глеба Морозова, Наташу. Насколько для вас это [музыка] был интересный персонаж?
— У меня есть какие-то актёрские, э-э, э-э в том числе интересы, ну и конечно, ну тема сама по себе, учитывая, что я, это не секрет, Андрей Петрович об этом рассказывает везде, что он не даёт читать сценарии многим артистам, то есть только главным, а вот эпизодическим ролям только тот текст, который у него есть. То есть у меня из фильма было только семь страниц.
Я знала только свою роль и первый раз посмотрела фильм в Каннах. И меня он очень сильно впечатлил и сложился пазл и ну, сюжетный, ну и в том числе там такая героиня, возможно, я таких просто ещё не играла, такая не знаю, такая строгая, важная, женственная, такая деловая, такая прямо очень серьёзная. Мне очень интересно тоже такой тип психотип.
«Минотавр» получил Гран-при Каннского кинофестиваля. Как вы думаете, почему?
— Мне кажется, вообще фильм «Минотавр» — это такая проверка на человечность, неважно, откуда ты, из Канн, из из России, откуда угодно, из Америки, из Австралии. Если ты человек, этот фильм на тебя в любом случае очень сильно повлияет. И опять-таки, ну это очень большая ну как бы ну историческая часть, как контекста происходящего в мире, в том числе.
Ну не выбирай. Придут, возьмут. [музыка] Здравствуйте. Антон. Да. [откашливается] Я муж Галины. Смотря. Смотря. Мама. Что с тобой? Счастливая жена, которая ничего не знает. Которая знает. [музыка] [музыка] А чего ты хочешь? [музыка] Жить.
«Минотавр» — тяжёлое кино и, кажется, совершенно [музыка] безнадёжное. Банальность зла и никакого просвета впереди. И люди, изображённые в нём, безнадёжны. Вы разделяете мрачный взгляд режиссёра на жизнь?
— Разделяю. Я разделяю этот взгляд, потому что ну, есть своё какое-то, как я это интерпретирую для себя, но что это же это ступор, это тупик. Но я думаю, что всегда после тупика есть возможность как-то оттолкнуться и всё-таки что-то изменить.
В данный момент времени нет. Но как Я не знаю, не то что надежда, но есть вот какое-то, что это не это многоточие, это не не точка.
Персонажи этого фильма вполне себе вписались в войну, как и значительная часть российского [музыка] общества. Почему это случилось с людьми?
— Я не могу уместить у себя в голове эту катастрофу, правда, я до сих пор не могу её осознать. Потому что оно для меня всё так Ой, господи. У меня нет ответа.
А почему люди верят пропаганде? Почему на вас она не действует, а большинство ей верят?
— Я не смотрю телевизор с 18 лет. Я думаю, что это ну отчасти какой-то показатель, потому что в нашем телевизоре, на российских каналах, там практически нету новостей, там есть их интерпретация и зритель никогда не получает новость в чистом виде. Он же получает её такой, какой нужно, чтобы она попала к нему в голову.
Это называется пропаганда, собственно, поэтому это очень сильное ну влияние телевизора, которого у меня не было, поэтому мне не понять их, а им не понять меня никогда, скорее всего. Поэтому я не знаю, потому что там ну я знаю, как бы, о чём я говорю, у меня есть примеры, но потом просто сложно перестроиться, ну, хотя бы там как-то критически мыслить, например. Всё очень
Как вы считаете, нужно переубеждать людей или это бесполезно?
— Я считаю, что переубедить нельзя и не надо, но можно вступить в диалог. Ну, то есть, э, бывают разные, конечно, ситуации, в смысле разные диалоги, э, иногда так и происходит. Мы высказываемся и там с миром, условно, уходим, а иногда, ну, ну, просто на разных и на разных языках просто говорим, просто невозможно. Но попытка всё-таки есть. [фыркает] [вздыхает]
И мне кажется важно, да, говорить. И в том числе, мне кажется, я как-то, ну, заменяю, что ли, это общение, общение с, э, с близкими, с которыми я не могу это обсуждать, и мне правда важно узнать, э, э, ну, вот от реального человека реальную историю. Мне это важно. Я отвечаю и вхожу в диалоги с людьми из разных стран.
Э, зачастую мы с этими людьми расходимся Ах. [вздыхает] в том, как воспитывать детей, в том, как, э, должна выглядеть женщина, э, ну, и в очень и очень многих многих аспектах мы расходимся, и я не считаю, что это какая-то проблема, а наоборот, это здорово, когда между двумя разными людьми, э, может случиться диалог. И мне важно, э, быть в нём искренней.
В постановке Кирилла Серебренникова по тексту Владимира Сорокина вы играете Метель. Расскажите подробнее про этот спектакль для тех, кто его не видел. О чём он?
[музыка] [пение] [музыка] [музыка] Да. [музыка] [музыка] [пение] [музыка] [пение]
— Это действительно тоже главная роль метель. И изначально а ой, из-за того, что такой ну, большой спектакль, там много, там разных декораций, поджиганий, реквизита, переодеваний там море. То есть мы в самом начале как это, с книжечками, знаете, ходили по просто еле-еле по точкам и из разу в раз мы набирали, как это тоже метель набирает а [вздыхает][тяжело вздыхает] ну, просто на весь увереннее в том, что мы делаем.
И для меня такой это восторг и радость играть в театре. Это такой подарок, что вообще это есть и очень интересно, что зрители, не все, но некоторые русскоговорящие такие: «Ну, это вы же вы про эмиграцию сделали». Мы такие: «Нет». Мы просто другую историю поставили. Да вот очень часто русскоязычные вот так вот это воспринимают. Я так об этом не думала, я больше вот про ну, как бы про историю. Может быть вообще глобальная вообще [ __ ] везде. [откашливается] Не только у нас. Везде.
А какая ваша метель?
— Она такая разная, она такая, как хамелеон, она может э менять настроение, подстраиваться под тебя, она может тебе помогать. А потом очень тихонечко так убить. Такая красивая, смешная, очень опасная. И ну, да, это скорее больше про какие-то э про какие-то энергетические слова, которые мне в этом помогают, но по факту это просто ну, это одно огромное препятствие. У каждого своё. Кто-то его не замечает, кто-то считает его очень привлекательным.
Но Мельничиха [смех] ну тоже мы говорили, это тоже часть метели. Она она не ну это не просто это тоже персонаж, связанный с вот этим вот одурманиванием. Очень люблю эту сцену, просто невозможно.
И каждый раз Август Диль, партнёр мой по сцене, доктор Гарин, но он каждый раз играет по-новому. И ты каждый раз не знаешь, к чему готовится. И ты каждый раз на таком острие находишься, что ко всему готов. Очень крутой такой челлендж и актёрский, и человеческий, и просто одно сплошное удовольствие.
Фантастический текст Сорокина воспроизводит стилистику классической русской прозы XIX столетия. На ваш взгляд, зачем такая игра? Что она даёт?
— Мне кажется, это тоже про какую-то про общность. Я не знаю, ну то есть это не важно, какой год. И у нас тоже, несмотря на то, что есть какая-то атрибутика, ну понятно, того времени, но это камера, это шлем, это всё вместе связано. Хороший вопрос, надо его спросить у у Сорокина.
Ну да, мне просто кажется, что это как безвременье. Вот как помните, тоже у это я себе так почему-то простроила такую параллель, как у Водолазкина в «Лавре», когда появляется эта пластиковая бутылка, и ты такой: у тебя разрушилась это или наоборот, наоборот ты видел эту матрицу. Это пространство in the middle of nowhere. Просто это везде, сейчас, тогда.
Если сравнить вашу довоенную жизнь и жизнь в эмиграции, то чем они радикально отличаются? Что наоборот почти не изменилось?
— Ну, язык, на котором работаю, изменился. Налоги, которые плачу, изменились. Документы. И всё. Ну вы знаете, у меня здесь работы больше, чем в России. В России у меня было всего два сериала. А один, где я играла одну из главных ролей, и один, в котором я снималась в эпизодической роли только в одном сезоне.
У меня на самом деле не было так много работы, как сейчас. Это факт, просто, с которым я пока не понимаю, как взаимодействовать, потому что, опять-таки, там мы без бабушек, без прежних каких-то костылей, скажем так. И сами себе бухгалтеры, вот это вот всё, и, конечно, в этом смысле изменения Изменения есть. [музыка] [музыка]
У вас есть ностальгические воспоминания о родине?
— Вот мне кажется, что нету. Они бывают какими-то вот Вот мне кажется, это сейчас впервые за 4 года у меня какая-то происходит ностальгическая волна.
Я это связываю с тем, что я пошла к психотерапевту и каким-то образом очень много событий вдруг э-э ну, очень сильно эмоционально на меня влияют и какие-то вспоминаются истории, я понимаю, что да, видимо, это ностальгия. Видимо, сейчас какой-то такой момент, но до этого не было вообще. Вот все эти 4 года. И даже я, если честно, была этому рада, потому что было бы так тяжело с этим, ну, как бы Вот мне сейчас очень тяжело.
Что вам труднее всего даётся в эмиграции?
— Если не кривить душой, то ну, разбираться в во всех этих правилах и законах. Немецких. Правда. То есть э-э всё остальное, ну, да, как бы быт, слава богу, всё как бы мы всё знаем, очень много поддержки, очень много советов от Есть замечательный чат «Мамы Берлина». Там просто моя отдушина и в самые прямо сложные моменты туда можно прийти, спросить, узнать, поделиться.
Но я никогда не вела бухгалтерию самостоятельно. И бухгалтерия в России очень сильно отличается от немецких реалий, и тут ну просто я умираю. Я человек вообще вот и мне кажется, ну в общем очень тяжело, и я мне нужно в это во всё прямо вникать, прямо понимать, соображать, это тоже даётся, слава богу тоже есть помощники, у меня муж умный и ну как-то [смех] справимся.
А как ваши дети переживают эмиграцию?
— Вообще замечательно, вообще замечательно. Тоже, к сожалению, я не была в этом уверена с самого начала, хотя мне все говорили, например, вот Корней, мой старший сын, ему 9 лет сейчас, и он пошёл в школу в 6 лет здесь, в обычную берлинскую школу. Я очень сильно переживала, потому что я ставила себя в его как бы обстоятельства, но себя взрослую, и представляла, что это как, это 5 дней в неделю на немецком, которого я не знаю, то есть для меня всё это катастрофа.
И на моих глазах в конце октября Корней просто заговорил по-немецки. И сейчас он душа компании, он ходит в Verein как-то в кружок футбольную Господи, Verein. Секция, да, на футбольную секцию, передвигается сам по городу, помогает нам тоже во всём там переводы какие-то там, иногда я к нему с ролями прихожу с немецкими фразами, и Лукоша ходит в очень классный немецко-английский сад, он пока чуть-чуть говорит то на немецком, то на английском, но тоже уже видно, как это совершенно другой формат вообще роста человека.
Почему вы уехали [музыка] из России?
— Я актриса, но у меня есть открытое антивоенное мнение, которое я достаточно ярко высказываю, и у меня бы не было работы там, в России. Это был мой день рождения, 24 февраля мне исполнилось 30 лет, и не было никаких сомнений, что это катастрофа. Конечно же, нет. Постепенно да догоняла. [вздыхает] Была надежда какая-то на на быстрое окончание этого мероприятия, но нет.
Каким вы видите ближайшее будущее?
— Я думаю только про своё ближайшее будущее. В первую очередь. И про ну то, где я нахожусь. Э-э, в каком контексте я нахожусь. Сейчас я живу в Германии. Я думаю про будущее этой страны и что меня ждёт там.
Там есть небольшие сложности в сос- э-э, с с дальнейшим нашим пребыванием как эмигрантам. И это меня волнует в первую очередь. А вообще в мире что будет? Или с Россией что будет? Или Что же нас ждёт в конце концов?
Верите ли вы в прекрасную Россию будущего?
— Вы знаете, у меня такое было наблюдение. Мы очень много перемещаемся э-э, по разным городам, странам, там какие-то гастроли, просто там ездим, путешествуем. И везде огромное количество наших знакомых, друзей, знакомых, знакомых, семьяк, тут ещё огромное количество общения живого с э-э, очень интересными, умными, талантливыми людьми.
И в какой-то момент мне показалось, что Россия будущего вся уехала. Я не хочу, чтобы это звучало как-то, кого-то задевая, но и у меня вот такое появилось ощущение. Вот.
Должны ли люди, которые могут влиять на общественное мнение, высказываться по политическим вопросам?
— Да мне кажется, человеку надо просто быть человеком. Если его это волнует, он это будет высказывать. Если его это не волнует, значит, я не знаю, у него нет сердца. Э-э, потому что э-э, вещь, которая происходит, неважно, ты политик, актёр, сварщик, человек, который чинит диваны, если тебя это не касается, дальше вопросы у меня к тебе.
Чего вы боитесь больше всего?
— Никогда больше не увидеть маму.
О чём мечтаете?
— Ой, господи, чтоб закончилась война, чтоб перестали Просто удивительно, да? Я и я очень много общаюсь с людьми в Инстаграме и вообще везде, просто э-э, в новом городе и столько поломанных судеб, столько [фыркает] столько смертей.
Что да, кажется, что если я отвечу увидеть маму, это будет так мелко, это ну это будет так как бы частно [фыркает] и как будто бы несоизмеримо с катастрофой, которая сейчас происходит. [вздыхает] Но это тоже очень важно. Личное, как бы.
Да, я вообще не не ожидала. Я правда не ожидала. Я войну не ожидала, ничего не ожидала. И это прямо [вздыхает] непонятно, как это остановить. И когда ты понимаешь, что у тебя нет, очевидно, никаких шансов это сделать. Ну вот просто по факту, я не могу остановить войну. Никак.
То тут сразу как бы хочется просто продолжать жить. Вопреки. Но никогда об этом мне важно об этом говорить. Мне важно, чтобы люди об этом помнили. Мне правда об этом важно, потому что это огромный, огромный контекст, который повлиял [фыркает] на судьбу очень многих людей. числе фильм «Минотавр» Андрея Звягинцева, это вот про то же самое, это проверка на человечность. Это лакмусовая бумажка.
