Андрей Григорьев: «Сходил на войну, вернулся, убил кого-то, ушел на войну»
Андрей Григорьев — журналист из Казани. С 2016-го работал корреспондентом службы «Idel.Реалии» на «Радио Свобода». 3 декабря 2021 года его вместе женой российские власти объявили «иноагентами». Решили эмигрировать. Три с лишним года живет в Варшаве. Как может, пытается адаптироваться — но без знания польского найти работу по профессии сложно, пока трудится курьером. Для души ведет канал «Банный лист» в телеграме и запустил сайт «Всходы».
Расскажите о себе.
— Меня зовут Андрей Григорьев. Я уже три с половиной года живу в Варшаве. Уехал я в 45 лет, когда началась полномасштабная война России против Украины. С 2016 года я работал на «Радио Свобода» в региональном проекте «Idel.Реалии», который был сфокусирован на проблемах регионов Средней и Нижней Волги. Там я был редактором, фотографом, журналистом и видеографом. 3 декабря 2021 года меня и мою жену Алину признали иноагентами.
Почему решили уехать из России?
— Я начал задумываться об отъезде ещё до начала полномасштабной войны, понимая, куда движется репрессивная машина. Когда 24 февраля 2022 года всё началось, я понял, что нужно хвататься за любую возможность уехать. Сначала я думал о более простых вариантах, таких как Казахстан, Грузия или Армения, но потом подвернулся шанс уехать в Польшу. Наша землячка из Казани, работающая в газете «Wyborcza», помогла организовать эвакуацию по гуманитарным визам для небольшой группы театралов. Она взяла у меня интервью незадолго до этого и, узнав о вторжении, написала, что есть возможность вывезти двух человек в Польшу. Мы с женой быстро собрались и вылетели в Тбилиси через Турцию, чтобы там получить визы. Мы получили их примерно через месяц и в конце марта или начале апреля прилетели в аэропорт Шопена в Варшаве. Я помню, что в тот день в Польше как раз снимали коронавирусные ограничения. Ощущение свободы, когда я выбросил маску в мусорку, было одним из самых ярких впечатлений.
То есть война радикально перевернула вашу жизнь?
— Мою жизнь радикально перевернула скорее журналистская карьера, чем война. Ещё до «Радио Свобода» я был «занозой» для местных властей. Я издавал газету «Московский комсомолец» по франшизе, но в 2016 году её перекупил местный олигарх за нашей спиной, и я остался без работы. Я уже хорошо знал региональный рынок и начал искать иностранные издания, чтобы работать с опорой. Тогда мне улыбнулась удача: коллеги, которые давно живут в Праге, в частности Алсу Курмашева, подыскивали команду для проекта «Idel.Реалии», и мы с женой попали туда с самого начала.
Были ли у вас разногласия с женой из-за принимаемых трудных решений?
— Нас объявили иноагентами в один день, 3 декабря 2021 года. Мы понимали, что перспектив для жизни в России у нас нет и оставаться опасно, поэтому были согласны с необходимостью уехать. Однако у нас были расхождения по поводу того, насколько эта история будет долгой. У меня сразу было ощущение, что это надолго, если не навсегда, а у Алины, мне кажется, были иллюзии, что всё быстро закончится. Особенно когда Украина выстояла в первые недели и перешла в контрнаступление. Многие верили, что Путин скоро умрёт, и мы сможем вернуться домой. Но вскоре стало ясно, что режим гораздо крепче, чем казалось, и война затянется надолго.
Как три года эмиграции отразились на вашей работе?
— Работы стало меньше, потому что в Казани я всегда мог быть в гуще событий и делать фоторепортажи. Я снимал марши в поддержку Навального и экологические протесты. Когда я уехал, у меня не стало собственной «картинки», и договориться о материалах с местными жителями стало сложнее. Кроме того, многие стали опасаться общаться с иноагентами, живущими за границей. Ситуация усугубилась, когда в марте этого года нас, фрилансеров «Радио Свобода», сократили. Это произошло после того, как Трамп продавил бюджет, и наши контракты приостановили. Мы с женой оказались буквально на улице. Мне удалось договориться с парой польских СМИ, чтобы писать для них, но это нерегулярно, и на жизнь не заработать. Чтобы просто не заржаветь, я продолжаю снимать для себя, но приходится пропускать некоторые акции, так как я занят заработком насущного хлеба. Я купил велосипед и работаю курьером в доставке.
В Польше много украинцев. Как складываются отношения с ними? Бывает конфликт?
— Да, иногда можно заметить холодное отношение, когда люди узнают, что ты россиянин. Но бренд «Радио Свобода» говорит сам за себя. Есть также небольшая хитрость: вместо того чтобы говорить, что ты из России, можно назвать свой регион. Я, например, всегда говорю, что я из Татарстана. Татарстан часто путают с Казахстаном, и не все сразу понимают, что это часть России.
Если говорить не о коллегах, а в целом, то я как фоторепортер был свидетелем одного конфликта. На митинге у российского посольства один украинец агрессивно отреагировал на новый бело-синий флаг, который достали россияне. Чувствовалось, что он был на нервах из-за очередной бомбёжки. Но люди с российской стороны были достаточно спокойными, и конфликт удалось предотвратить. Я со стороны снимал всё это, и для него, человека на нервах, я оставался практически незаметен, так как по кодексу «Радио Свобода» я не должен был быть активистом, а оставаться нейтральным.
Зачем Путину эта война?
— Здесь несколько факторов. Самый простой, наверное, шкурный интерес: Путин понимает, что ему всё сложнее удерживать власть, а война — это способ мобилизовать нацию и сплотить вокруг вождя. Во-вторых, это банально суть Российской империи, которая недораспалась. Она стремится поглощать пространство вокруг себя. Украина — это бывшая территория империи. Я думаю, что в 2014 году это было отчасти ситуативно, так как Крым и часть Восточной Украины было легко отщепить из-за кризиса власти в самой Украине. В то время в северных районах Казахстана, по информации их спецслужб, тоже проводились опросы о возвращении в «родную гавань». Но с Казахстаном это было бы не так просто. Я думаю, что Украина была наиболее лёгким «куском» для Путина.
Война надолго, и конца и края не видно?
— Мачизм, который он на себя строит, не позволяет сдать назад, не получив желаемого. Это было бы «не по-пацански». К тому же, у империи большая инерция, и в войну вовлечено огромное количество людей. Путин и его окружение понимают, что этот «ресурс» лучше переработать на войне, чем в России, где он может обернуться против Кремля. Эти люди, участники СВО, возвращаясь, несут хаос, который неуправляем или очень плохо управляем.
Почему так много людей поддержало войну и Путина? В чём секрет популярности Путина у этих людей?
— Большинство людей, по-моему, остались Homo Sovieticus. Они унаследовали весь худший багаж СССР и имперское мышление. Я бы не назвал это активной поддержкой, как в нацистской Германии. Скорее, это «вялотекущий нацизм». Да, они хотят величия, чтобы их уважали, но они просто не будут сопротивляться начальству. Они пойдут воевать, если их пошлют, но сами с дивана не поднимутся. Заметно, что люди устали от войны, особенно когда участились прилёты дронов, но они всё равно не готовы выходить на улицу и активно протестовать. Они поноют на кухнях, но в целом будут демонстрировать согласие с курсом партии.
Верите, что вялого сторонника войны нужно перетащить на светлую сторону?
— Нет, я не верю. Здесь многое определяет инертность мышления. У Путина больше ресурсов: и кнут, и пряник. Зоопатриот, с одной стороны, боится посадок, а с другой — получает деньги. Работники ВПК загружены, участники СВО получают хорошие деньги. Им пока нет смысла меняться. Даже если будет новая волна мобилизации и отправлять будут бесплатно, страх перед режимом никуда не денется. И люди всё равно будут внешне выражать согласие. У нас же, «вражьих голосов из-за кордона», нет ни силового ресурса, ни денег, чтобы их переубедить. Поэтому, мне кажется, в краткосрочной перспективе эти люди будут продолжать служить злу.
Война, как и Путин, однажды закончится. Как надо будет поступить с её сторонниками?
— Тех, кто непосредственно отвечал за развязывание войны, её ведение и пропагандистов, безусловно, нужно судить Международным судом. Но я не вижу силы у этих институтов. Международное право, как показала война, ничего не значит, есть только право сильного. Я не исключаю, что российское общество не даст в обиду своих «главарей», потому что будет очень сильное желание реваншизма.
Конечно, нужны люстрации и суд. Что касается рядовых участников, мне кажется, их жизнь уже наказывает. Это как с солдатами вермахта — их всех поголовно не судили в Нюрнберге. Однако режим поступает хитро, обещая многочисленные льготы участникам СВО и их семьям. Они будут считать себя людьми, имеющими право на льготы, и будут их требовать от тех, кто придёт на смену Путину. И неясно, как будет выстраивать отношения с этим новым «сословием» так называемая «партия первого рейса», если она придёт к власти.
Какая перед той самой «партией первого рейса» сейчас стоит первоочередная задача?
— Я совершенно не верю в сторонников «прекрасной России будущего», которые думают, что вернутся и всё построят. Я внимательно присматриваюсь к регионалистам и представителям национально-освободительных движений. На мой взгляд, империя должна дораспасться, и на построссийском пространстве должны появиться новые независимые государства. Это будет самым мощным предохранителем от новых имперских войн и диктатур. Хотя локальные диктатуры, конечно, могут возникнуть, но вреда от них будет гораздо меньше, чем от целой России.
На наших глазах происходит трагедия, то, что мы наблюдаем в Украине — это отчасти гражданская война. Империя таким образом удерживает власть как внутри, так и пытается распространить влияние вовне. Например, в моём Татарстане, по самым консервативным оценкам, уже свыше 5000 подтверждённых потерь на этой войне. В Башкортостане — ещё больше. Людей «перерабатывают». Тех, кто бросает вызов режиму, убивают (как Немцова и Навального) или приговаривают к бесчеловечным срокам, что, по сути, является медленным убийством. Идёт вялотекущая гражданская война внутри России. Я думаю, что острая фаза противостояния неизбежна, и самая яркая параллель здесь — гражданская война после 1917 года. Мы можем только надеяться, что её удастся преодолеть относительно бескровно.
Вернётесь в Россию, если власть поменяется?
— Я постоянно об этом думаю и всё меньше вижу причин для возвращения. Во-первых, когда это произойдёт? Путин, теоретически, может просидеть ещё лет десять. Что будет связывать меня с родной Казанью, где я прожил 45 лет, я не знаю. У меня нет оснований для возвращения. Мы с женой обустраиваемся здесь. Первым делом перевезли из России своих котов. Когда я работал на «Радио Свобода», у нас были амбициозные планы взять ипотеку в Польше, но теперь эта перспектива отодвинулась. Я учу польский, есть прогресс, но пока официальную работу, кроме курьерской, не нашёл. Думаю, что ещё подучу язык и куда-нибудь прорвусь.
Чего боитесь?
— Я боюсь, что Путин всё-таки закидает Украину «пушечным мясом», провозгласит победу и продавит перемирие на своих условиях. Это будет означать, что следующий удар будет нанесён по другой европейской стране — по одной из стран Балтии или, возможно, по Польше. Российская пропаганда уже давно работает против Польши и стран Балтии. Они не победят, но смогут наворотить достаточно дел.
О чём мечтаете?
— Я запускаю свой сайт «Всходы». На нём я сфокусируюсь на нашей жизни мигрантов и релокантов, а также буду развивать темы регионализма и национально-освободительных движений. Я надеюсь, что сайт удастся быстро монетизировать, и это избавит меня от необходимости искать работу на стороне.
