«Ощущаю себя крысой, над которой ставят опыты»

Руслан (имя изменено) – коренной петербуржец. Ему 26. Его письмо – о выживании думающих молодых людей, не выбиравших нынешнюю российскую власть. Нет возможности уехать, все вокруг ненавидят, все силы тратятся на тяжбу с военкоматом. А завтра будет только хуже.

– Добрый день. Очень хочу тоже высказаться на все эти настрадавшие темы, но немного с другой позиции.

Когда началась вся эта война, мне было 22, и я учился в университете. Помню, как тогда все были в шоке от того, что это произошло. Ребята просто не ожидали, что такие вещи, как война, вообще возможны сейчас в таких странах, как РФ. Шок был настолько сильный, что его можно было сравнить с тем, как если бы они услышали, что войну снова начала Германия.

Дальше было много страха. Было много слухов о ядерной войне, и я помню, как мы все буквально тряслись от новостей и прогнозов. Повылезали всякие эксперты, которые начали рассказывать про то, что случается с человеком во время ядерного взрыва, какие разрушения происходят и как реагировать, и так далее. Почти все они говорили, что рыпаться-то особо бесполезно. И вот этот тезис у меня застрял потом в голове как аксиома, которая не раз подтверждалась по ходу всей этой проклятой военной кампании.

«Рыпаться бесполезно». Потому что ты слишком маленький человек для того, чтобы на что-то повлиять.

У меня мало родных. Но у меня есть мать, которую я очень люблю. Мы никогда не были какими-то патриотами – просто обычные люди, которые хотят жить спокойно в обычном государстве. К чему можем – приспосабливаемся, а на что способны – влияем.

Матери я очень сильно обязан. Она помогала мне с оплатой учёбы (иначе меня бы загребли в армию, и потом я бы бегал среди мобилизованных), оплатила мне большую часть суммы за юристов компании, которая помогает с военкоматом. Она тот человек, кого я бросить просто так не могу.

Я постоянно слышу о том, что все уезжают. И все кричат об этом как о выходе из комнаты: типа, «ну что тебе, денег накопил, языки выучил, документы оформил – и уехал, всё же просто».

И, мол, если ты этого не делаешь, то тебя считают пособником этого режима. Я хочу показать другую картину.

Вот я простой человек, оказавшийся прикованным на месте среди всего этого дерьма.

Меня ненавидят абсолютно все. Меня ненавидит моя страна. Потому что она ненавидит всё и всех, кроме денег. Меня ненавидит Украина. Потому что, по их логике, я оккупант, хотя не был на войне и никак не лезу в эту всю историю. Я даже зарабатываю мало, и с этих денег идёт очень небольшой налог. А если я работаю, то в основном неофициально. Я даже в этом постарался снизить своё влияние на всё это.

С начала всей этой ситуации активно начали закрывать границы и усложнять до абсурда визовые условия для россиян во всём мире. Нам, простым людям, не рады вообще нигде.

Если ты огромный талант, или у тебя есть деньги, или у тебя есть какие-то родственники за границей – велкам. Ты простой эмигрант? Ну и сиди в своей стране. Всем плевать на твою судьбу, а все вокруг будут относиться к тебе как к агрессору. Ты же русский.

Я постоянно смотрю видео с различными прогнозами на либеральных каналах и ощущаю себя крысой в клетке, над которой ставят опыты. Моё государство делает всё для того, чтобы я сдох, а все вокруг смотрят и, комментируя, делают прогнозы, сколько и как я ещё продержусь.

А иногда просто говорят: «Завтра вам всем будет ещё хуже, вам всем – п***ец».

Полностью согласен с тем, что люди в Украине страдают больше. И мне невероятно жаль тех, кто вынужденно попал в эту всю мясорубку и либо терпит, либо сражается за свою свободу. Мне трудно представить себя на их месте. Жизнь абсолютно несправедлива к ним. Я очень уважаю их. Очень.

Но я постоянно ощущаю себя изгоем. Меня и парней, которые, как я, просто пытаются выжить здесь, несмотря ни на что, смешивают с дерьмом вокруг нас, с этими стадами баранов, к которым мы прикованы. Я не выбирал своих соседей. Я не выбирал соотечественников.

Уже третий год я сужусь с военкоматом. Мне никто не платит за это. Я просто понимаю, что это необходимо. Мог бы расписать здесь свою историю борьбы с ним, но тогда моё письмо превратится в юридическую летопись. У меня есть несколько заболеваний, и военкомат пытается не дать их зафиксировать. Меня обманывают со сроками медкомиссий, мутят с фактом их прохождения. Вот прошли вы медкомиссию, а потом вам говорят, что вы её не прошли до конца. И пойди разберись, кто там что не поставил в этом гребаном журнале. Теряют документы, нагло врут на всех этапах.

А я продолжаю с ними бороться. У меня нет никаких правозащитников, которые стоят на моей стороне и помогают мне. Разве что юридическая компания, да и то я заплатил им за это хорошие деньги. И при этом они очень мало делают.

В основном всем занимаюсь я. Я использую нейросети для консультации и составления планов и стратегий борьбы, заявлений и жалоб. Я работаю на таких работах, что свободно могу ездить в военкомат, ни у кого не отпрашиваясь. Работаю над своим сознанием для того, чтобы быть терпеливым и последовательным, чтобы выносить все эти ни к чему не приводящие хождения по мукам без цели и не сорваться в один день, избив какого-нибудь военкома.

Из-за этого у меня нет времени для нормального саморазвития. Закончив университет, я не смог нормально переучиться на другую профессию, которая мне бы нравилась. Я жил вопросами выживания: надо подготовиться к новому посещению военкомата, надо накопить денег, надо найти работающий VPN, проверить его. Он не работает – надо найти новый. Надо найти запасные, проверить их. Надо посмотреть новости. Купить новую технику, пока она не подскочила в цене. Надо составить множество баз знаний на случай, если то или это.

Ты постоянно готовишься к чему-то худшему. Это как прыгать по льдинам. Ты прыгаешь на одну льдину, и она начинает тонуть под твоим весом. Ты прыгаешь на другую льдину и некоторое время держишься, но потом всё то же самое. Это не жизнь. Это постоянный поиск какой-то основы, которая постоянно оказывается зыбкой.

Раньше я считал, что интернет будет всегда. Да, конечно, будут какие-то аварийные отключения, если порвёт где-то кабель или ещё что-нибудь случится. Но я не был готов к тому, что у властей хватит мозгов прямо сейчас самостоятельно ломать эту, казалось бы, незыблемую сферу. Теперь мне нужно пересматривать все мои стратегии и множество вещей делать, пока есть интернет. Потому что, как оказалось, он может перестать существовать. Надо ли мне объяснять, насколько это тормозит в развитии?

У меня нет денег для того, чтобы переехать куда-то. У меня нет связей. У меня нет виз. Я не знаю языка, потому что не знаю, куда бы я мог поехать. Какой мне язык изучать? Турецкий? Сербский? Казахский? Немецкий? Какое из этих государств завтра введёт ограничения на въезд или прекратит выдавать визы россиянам?

Я не могу бросить мою мать, потому что она пока что отказывается переезжать. Оно и понятно: она очень долго выбивала две студии в ипотеку. У неё никогда не было собственного нормального жилья, и теперь она просто не может представить себе, что бросит всё это и уедет. Мне кажется, она подумает об этом только тогда, когда на нашу голову начнут сыпаться бомбы. Всё пытаюсь её просвещать на все эти темы, но это трудно.

Если, допустим, я и уеду, то что, если с ней что-то здесь случится? Кто ей поможет? Кто её защитит? Кто приедет к ней на помощь? Кто будет с ней рядом в трудные минуты? Раньше ещё можно было представить, что я могу перевести ей какие-то деньги или позвонить ей. Сейчас же даже эту возможность начали резать за счёт блокировок интернета.

И вот во всём этом существую я. Таких, как я, тысячи, может, даже сотни тысяч или миллионы. И всех нас считают пособниками режима. Про всех нас потом снимают ролики, в которых говорят: «Россияне то, россияне это».

Я тоже россиянин. И я делаю всё, чтобы как-то огородиться от всего того треша, что происходит. Знаю, что меня в итоге смешают с грязью. Потому что миром правит не правда, а статистика.

«Свергните его». Как? Чем? Карандашом и бумажечкой? Пакетиком? Флажком? Чем свергать диктатора, который может убивать даже людей за границей? Даже если я завтра выйду с дубиной (огнестрельное оружие я просто купить даже не могу), то что?

Многие люди, которые давно уехали за границу, снимают такие бодрые видео, с такими пламенными речами. Они такие смелые. Такие жизнерадостные. Может, потому что они уже вне влияния? Я бы посмотрел на них, если бы они делали то же самое здесь. Я бы посмотрел, сколько бы они здесь прожили.

Им просто повезло. Мне же и таким, как я, – нет. Сколько детей растут сейчас и смотрят на всё это? Сколько студентов сейчас начинают бешено думать о том, как бы не попасть в мясорубку, в мясной штурм? Я родился в двухтысячном году, когда он пришёл к власти. Я мог на что-то повлиять? Я его выбирал?

Отчаяние и безысходность. Вот что я чувствую. Я проклят. Во всём мире я и такие, как я, прокляты. Потому что мы лишены даже стороннего уважения. Все считают нас врагами.