«Луч света, проходящий сквозь призму идеологии, не даёт радугу — а лишь триколор»

В последние годы в России разворачивается масштабная реформа образования — с громкими словами о поддержке одарённых детей и технологическом прорыве. Но что скрывается за стенами «профильных» школ с проживанием, куда подростки попадают по конкурсу, а родители готовы платить любые деньги? Мы публикуем письмо Зинаиды (имя изменено), которая изнутри видит, как устроена эта система. 

Создание образовательных кластеров, профильных закрытых школ и прочих учреждений под видом поддержки «одарённых гениев» — на деле ни что иное, как селекционное выращивание поколения, напрочь зомбированного и лишённого самостоятельного мышления.

Я сейчас работаю в одном из таких заведений. Не преподавателем, но имею непосредственное отношение к жизни детей, которые там живут. Год назад, после тридцати лет преподавания, я сознательно ушла из школы — потому что учить, воспитывать и оставаться честной стало невозможно.

Но даже внутри этой гнилой системы мне хотелось найти лазейку. Хотелось верить, что, когда страна наконец окажется свободной, в ней ещё останется место для разума и человечности.

Разрушая старое и «выстраивая» новое образование, система создала аналоги сталинских шарашек — закрытые школы с проживанием, отобранным персоналом из псевдоучителей и социальной службы, состоящей, как правило, из бывших работников силовых органов.

Окружённые государственной «заботой» — за немалые деньги родителей — дети становятся пластилином в руках системы. С ними работают те, кто умеет формировать послушных, «правильных» солдат — деревянных, безвольных, полностью управляемых.

Дети, способные, жадные до знаний и открытий, с живыми умами — впитывают всё, что им вливают. А вливают — тщательно отфильтрованную и выверенную идеологическую картину мира.

Честно говоря, я не понимаю, зачем переписывать учебники истории, если учащийся 10–11 класса вообще ничего не знает о сталинских репрессиях. Нет даже самых базовых представлений о ключевых исторических периодах.

Уроки истории — это разговоры о неважном. Именно — о неважном. Ни один гуманитарный предмет не даёт подростку шанса зацепиться, заинтересоваться, начать задавать вопросы и хотя бы внутренне сопротивляться. Так умирает класс — когда-то читающей, думающей, чувствующей интеллигенции.

У меня хороший контакт с подростками 14–18 лет. Я вижу и знаю, что происходит. Я в шоке. И мне страшно.

Технари — а именно они составляют контингент таких школ — не сдают литературу после 11 класса. Зачем читать? Зачем разбираться в контексте, эпохе, биографии автора? Всё это кажется из области фантастики. Даже в биографии Пушкина — одно белое пятно. А ведь это наше «всё»!

Произведения изучаются поверхностно, фрагментарно. Более добросовестные учителя иногда водят детей на «правильные» постановки классиков — с нужным идеологическим подтекстом. Результат — подростки теряют способность мыслить свободно и иначе.

Что касается приоритетных дисциплин — технических и точных наук — здесь всё подчинено одной цели: робототехника и конструирование ради военных задач. Дроны, беспилотники, усовершенствование систем — только на военные цели.

Законы физики не могут противостоять идеологии. «Доказательство» величия — выплаты победителям олимпиад, спонсируемые правительством Москвы и Московской области. В регионах — суммы в разы меньше. Вот и стремятся сюда и дети, и родители. А как при этом «воспитывается» душа — никого не волнует. Это считается неважным. Или вовсе лишним.

И вот это самое страшное. Как писал Гёте:

Пергаменты не утоляют жажды.
Ключ мудрости не на страницах книг.
Кто к тайнам жизни рвется мыслью каждой —
В своей душе находит их родник.

Кто-то скажет: «И что? Здорово же! Дети учатся, у них есть цель!» Но достигают ли они этой цели? Убеждена — нет.

Таковы эти закрытые школы. Или, точнее, центры — инкубаторы по выращиванию деревянных солдат. Где луч света, проходя сквозь призму идеологии, не даёт радугу — а лишь триколор.

Мне очень трудно это писать. И больно видеть, как уничтожают такой чистый, сильный, светлый потенциал. Но я верю: будущее — за умными. Не за верными.

Хотела сказать отдельно о социальных службах и психологах в этих учреждениях. Их количество превышает педагогический состав. Классные руководители — не предметники, а «наблюдатели».

Контроль за разговорами, мыслями, чтением книг, вознаграждение доносов, слежка, внушения о том, что «партия — рулевой, важнее родителей и семьи»… Это новая повседневность.

Можно спросить: а что я делаю, чтобы сопротивляться?

Рассказываю о настоящих книгах. Даю пищу для размышлений. Делюсь историями — реальными, человеческими.

Недавняя экскурсия, которая закончилась Домом на набережной и разговором о его истории, вызвала огромный отклик. Подростки спрашивали, слушали, хотели говорить — о запрещённом.

Книги, музыка, поэзия, просто разговоры — вот источник света, который должен победить тьму.