«Со стороны выглядит, что мы со всем согласные, но это неправда»

Ольга (имя изменено) – искусствовед из Москвы. Ей 41 год, и она не собирается уезжать. О сопротивлении, исторической памяти и наползающем отчаянии она размышляет в своем письме.

– Если бы я жила в 19 веке и была бы московской светской красавицей, я бы непременно создала бы литературный салон. Если бы я жила в 1920-х, я была бы рьяной женотделовкой и учила бы работниц чтению, а крестьянок –- навыкам кооперации. Но здесь и сейчас я всего лишь создала кружок рукоделия для подруг.

В феврале 2022 я сделала чат для подруг и друзей, где анонсировала регулярные встречи в формате «Шить и слушать». Мы занимались рукоделием. Некоторых я обучала с нуля, а фоном слушали фильмы Гордеевой. Именно из-за этого вскоре пришлось переименоваться в «Вязать и страдать»: мы постоянно плакали. С некоторыми корректировками клуб жив и по сей день.

Каждый раз в конце октября я сперва забываю, что надо устроить встречу с чтением имен – но мне напоминают друзья. В 2022-м нас было пятеро, и мы читали с телефонов рандомные имена, передавая друг другу свечу. В 2023-м нас стало более десяти и мы сняли прекрасный фильм с закадровым голосом. В 2024-м мои коллеги по индустрии уже просили меня помочь организовать «профильное» чтение. В этом году список репрессированных из нашей профессиональной сферы уже гуляет где-то, я даже не отслеживаю где. Вероятно, уже никто не знает, что его составила я. И хорошо. В этом году я составила новый список – людей из музейной среды. Потому что в моей дружеской группе несколько человек влились в сферу, связанную с сохранением памяти и наследия.

Теперь мы не читаем с телефона случайные имена. Вот уже три года я сажусь за ноут со словами: «Так, сейчас минут за 15 подготовлю», – и каждый раз это затягивается на часы и часы: я не могу остановиться формировать и редактировать этот список. Пользуюсь расширенным поиском, задавая параметры по профессии или месту работы. Хорошо, если фамилия на «А». Я всегда сходу радуюсь успеху и забираю в список всех на «А», «Б» и «В» и лишь потом понимаю, что фамилий много, и самые подходящие по теме специалисты могут быть на «Т». И тут начинается редактура и отбор, правка строчек и таблиц, уточнение данных. Но я никогда не удаляю тех, кого внесла в начале, и список растет и растет.

Когда-то давно я была студенткой кафедры РУНТ (вероятно, имеется в виду русское устное народное творчество – прим. ред.) и мечтала связать себя с фольклористикой. Потом моя профессиональная траектория изменилась. Но я все равно человек, очень трепетно воспринимающий праздники календарного цикла. И честно отмечаю и Дзяды, и Самайн.

Я не претендую на истинность, но, по мне, чтение имен – это и есть часть современного, в наших реалиях, Самайна, и уж точно – Дзядов. Как на Дзядов приглашают предков разделить трапезу, так и мы приглашаем погибших погреться у огней наших свечек, называя их поименно. Как в Самайн тьма побеждает свет до самой весны, так и нам, собственно, не на что надеяться и надо лишь быть готовым к тяжким испытаниям. А уж что лучше подготовит к ним, чем озвучивание периода от даты ареста до даты суда? Иногда — там месяцы… Месяцы в СИЗО, и мы знаем, чем наполнены эти месяцы: лишениями, пытками, тревогой.

Чтение имен лучше всего в сообществе. Как и праздники календарного цикла, они про единение общины. Я рада, что в эти выходные мы все вновь соберемся за столом, будем латать наши одежки и жизни, будем поминать, будем, в конце концов, надеяться. Будем отмечать богатый урожай достижений. Хоть и хтонь вокруг, а мы не сдались, – вот сидим снова вместе!

И что хорошо в календарных праздниках, так это уверенность в том, что зима не навсегда. Был Самайн – будет и Белтайн. И вот тогда силы света победят силы тьмы. А мы на радостях спляшем джигу-дрыгу, как говорил Безумный Шляпник в исполнении Джонни Деппа.

Внешне война не сильно изменила мою жизнь. Скорее, изменила внутренне. В самом начале я не сидела ровно, а делала кое-что, что считала важным и делилась этим в соцсетях. Мне повезло: мои родители, коллеги и друзья — думают так же, как и я, и вскоре у меня возник свой информационный пузырь. Финансово стало тяжелее в 2023, так как бизнес, которым занимается муж, во многом держался на тех, кто постепенно уехал.

А вот психологически тяжело стало лишь в этом году. Появилось отчаяние, что так теперь будет всегда. До этого любая трагедия подстегивала меня к действиям, объединяющим и вдохновляющим моих друзей. Даже боль выливалась в решительность. К примеру, в один тяжелый момент я собрала всех в круг и попросила, чтоб каждый назвал одно хорошее событие этого года. Сперва никто не хотел начинать, ссылаясь на то, что все плохо. Но один человек рассказал о том, как недавно гулял по городу – и понеслось. Мы проговорили почти до полуночи. И никто не остался в стороне, каждый нашел хорошее, даже если оно таким лишь казалось на контрасте.

Но примерно полгода назад мне стало казаться, что я отчаялась, и другие – тоже. Не всегда это отчаяние выражается в желании сидеть под шкафом и притворяться пылью. Одна подруга, к примеру, ушла в декрет, несмотря на то, что ее позиция очень ясная. Кто-то устроился на ту работу, от которой отказывался в 2022. Кто-то вернулся к обдумыванию заброшенных из-за войны проектов. Как будто пришло осознание, что так теперь будет всегда: не эта война, так новая, а репрессии так просто бесконечные. И нам надо как-то в этом плыть, потому что сказать «а у меня лапки» некому. Взрослые теперь – это мы, и вся ответственность за свои жизни и микроклимат в коллективе – на нас. А еще, между прочим, у нас есть дети, которых надо любить и учить своим ценностям все сильнее, сопротивляясь давлению школы. И где брать на это силы, если продолжать жить только новостной повесткой?

Наверное, потому кто-то сейчас и уходит в свои личные проекты и декреты, что иных смыслов уже не видно. Со стороны может это выглядеть, что нам норм и мы со всем согласные, но едва ли это правда.