Владислав (имя изменено) — программист. Ему 41 год. Сейчас он живёт на Балканах. Долгое время считал себя человеком вне политики. Власть не поддерживал, но и не выходил на протесты, убеждая себя и других, что сопротивление опасно и бессмысленно. Это письмо — попытка понять, как страх, пропаганда и собственные заблуждения могут незаметно определить целую жизнь, не […]
Я сам был одним из тех людей, которых сейчас презираю Читать далее »
Анатолий живёт в Крыму с 2014 года и всё это время ощущает себя там чужим. Сегодня он боится за родителей в Феодосии, живёт от зарплаты до зарплаты и вместе с девушкой думает об эмиграции.
«Боюсь, что однажды проснусь, а родители – нет» Читать далее »
«Этот театр существует не для того, чтобы убеждать, а для того, чтобы люди перестали задавать вопросы» Нашему читателю больше тридцати. Его письмо — размышление о том, почему ложь, равнодушие и жестокость постепенно стали восприниматься как норма. И о том, как в одночасье можно превратиться во врага из-за своего мнения, внешности или ориентации. — Какая-то мистификация,
Война разделила семью Жанны: родственники остались в Украине, отец после тяжёлого разговора с братом снова начал курить и запил. Девятилетнему сыну уже пришлось объяснять, что такое VPN, а семья готовит документы на случай новой мобилизации. Уезжать она не хочет, но всё чаще задаётся вопросом: почему, чтобы жить счастливо, нужно покидать собственную страну?
«Мы не заслужили жить в такое время» Читать далее »
«Я нуждаюсь в эмоциональном тепле, но доверие теряю» Мы часто публикуем письма о том, как война разделила семьи. Но история Жени — о другом. Их с матерью взгляды на войну совпадают. Разделяет их не политика, а отсутствие эмоциональной близости. — Привет, мне 26 лет, меня зовут Женя (имя изменено). Вот уже почти 5 лет я
«Я нуждаюсь в эмоциональном тепле, но доверие теряю» Читать далее »
Я живу в России и никуда не хочу отсюда уезжать, потому что искренне люблю свою страну (не путать с государством)». Ольга рассказывает, как за годы войны её жизнь превратилась в «антиутопию», где приходится бояться собственных слов, «грызть прутья клетки» и ждать шанса что-то изменить.
«Это мы сами стали фашистами» Читать далее »
«Шанс должен быть у всех» «Когда началась война, мне было 14 лет», — пишет Карина. За три года она прошла путь от доверия официальной версии происходящего до желания изменить систему, в которой ей самой предстоит работать. Это письмо — о взрослении, спорте и ответственности перед будущими поколениями. — Здравствуйте. Я учусь в колледже, получаю профессию
«Шанс должен быть у всех» Читать далее »
«Мы тогда ещё смеялись». История человека, который уехал из России после начала войны, потерял бизнес, брата и привычную жизнь, но среди случайных соседей в эмиграции постепенно нашёл новую опору.
Мы тогда ещё смеялись Читать далее »
Молодой инженер из Москвы призналась своему парню, что всерьёз думала подписать контракт и стать снайпером. Не потому, что верила в «русский мир», а потому, что ипотека, инфляция и постоянная нехватка денег постепенно вытеснили всё остальное. Это письмо — о том, как война начинает диктовать решения даже тем, кто её не поддерживает.
«Моя девушка думала подписать контракт» Читать далее »
Интервью с писательницей Натальей Ключеревой об эмиграции в Германию, травме войны, судьбе России, цензуре и её книгах «Россия: общий вагон» и «Дневник конца света».
Наталья Ключарева: «Снятся кошмары про Россию, в которой правят банды» Читать далее »