«Атмосфера робкого молчаливого соучастия»

Борис (имя изменено) — бывший педагог. Его письмо похоже на штрихи к групповому портрету его родных, друзей и бывших коллег, превратившихся в пособников войны.

– Живу в России и воочию наблюдаю за тем, как силы тяготения зла всё больше и больше затягивают в свою орбиту каждого россиянина в отдельности, даже если он пребывает в иллюзии, что его лично политика и война не касаются.

Из всего моего окружения нет ни одного человека, кто бы не стал так или иначе участником, соучастником, пособником или подстрекателем массовых убийств украинцев и россиян на территории Украины.

Непосредственным участником массовых убийств стал мой троюродный племянник, который, будучи солдатом-срочником, в 2023 году за месяц до дембеля под угрозами и пытками подписал контракт с дьяволом. Я предложил моей тёте и сестре срочно, пока его не отправили на убой, съездить вместе в воинскую часть, выяснить всё и вызволить парня из военного рабства.

В ответ мне сказали: «Ничего не надо. Всё будет хорошо». Хотя это единственный внук моей тёти и единственный сын моей сестры, в котором они души не чают.

Все остальные мои родственники стали что-то невразумительное блеять насчёт того, что он же сам добровольно подписал этот контракт и прочее. Прямо как в 1937 году: дескать, «он же сознался, что готовил покушение на товарища Сталина, пытался повредить солнечную орбиту, был шпионом ста пятисот иностранных разведок — значит, правильно расстреляли».

Разумеется, никто из моих родственников никогда больше не интересовался судьбой своего родича. Недавно тётя, сильно пьяная, позвонила мне и сказала, что мой племянник всё ещё жив, но только она с ним с тех пор ни разу не общалась: его всё ещё не отпускают. Мол, он пишет СМС, которые ей зачитывает её дочь — мать племянника.

Из этого я понял, что, вероятно, парня давно нет в живых, а все, включая его мать, делают вид, что он жив, дабы не расстраивать старушку. Все остальные мои родичи считают, что эта гнусная ложь есть величайшее благо, а я, вздумай сказать правду своей тёте, буду самым последним мерзавцем.

Мой брат работает в колл-центре государственного предприятия в РФ и занимается вербовкой. Туда звонят, чтобы выяснить, как лучше устроиться «работником» на государственное предприятие с последующим заключением контракта с вооружёнными силами РФ. И он расписывает в радужных красках все прелести заключения контракта на убийство себе подобных.

Мои родители оба — откровенные негодяи. Мама работает в фирме, которая поставляет высокотехнологичное оборудование на предприятия, и не видит ничего дурного в том, что среди получателей услуг фирмы есть концерн Калашникова. Она знает, что это оборудование будет использовано для массовых убийств.

А отец 24/7 слушает Соловьёва по радио «Спутник» и разговаривает только телевизором и НЛП-шными мантрами пропаганды. Он в курсе моей позиции, которая вызывает у него злобу и неприязнь. Для него кощунственна сама мысль о том, что можно сомневаться в том, что транслируется под видом новостей устами официальных пропагандистов.

Моя родная тётя, сестра мамы, и её муж — выходцы из Украины. Коллаборанты, которые дали ненадолго прибежище своим родственникам из разбомблённого Мариуполя и искренне радовались, что они наконец уехали в Канаду и больше они не имеют удовольствия слышать их крамольные речи о России и её поведении в Украине. Они участвуют во всех путингах и даже как-то публично рвали в клочья флаг Украины, демонстрируя, что они хоть и украинцы, но Украину ненавидят всеми фибрами своих продажных и лживых душ.

Кто ещё остался? Моя бывшая жена? Она искренне приветствовала, что россияне наконец уничтожат в Украине всех «укронациков», которые не желают освобождаться и плохо думают о России.

Моя нынешняя жена против войны, но изо всех сил сдерживает все мои антивоенные намерения. Всегда, везде и повсюду она создаёт атмосферу робкого, покорного, молчаливого соучастия. Во все времена люди создавали такую атмосферу при тираниях и диктатурах.

Коллеги и ученики все без исключения поддержали массовые убийства и политику правительства. На официальном сайте образовательного учреждения, где я работал, они рьяно пропагандируют вербовку, наёмничество и милитаризм.

Мой друг был когда-то способным программистом, десятилетиями не регистрировался в соцсетях, имел сто-пятьсот паролей от ста-пятисот аккаунтов, установил МАХ и стал делать вид, что никогда ничего не слышал про VPN. С усердием, достойным лучшего применения, он разрабатывает программное обеспечение для блокировки Telegram и WhatsApp. Обстрелы Украины с массовой гибелью людей считает «справедливым возмездием» за Майдан и сожжённый Дом профсоюзов в Одессе.

Другой мой лучший друг — музыкант. Играет на путингах, официальных мероприятиях правительства, вычеркнул из своего репертуара всех оппозиционных артистов и всюду демонстрирует свою полную лояльность режиму. Ему хватило слабоумия и наглости советовать мне покаяться и устроиться на официальную работу по официальной специальности.

И остальные в моём окружении, к сожалению, только подтверждают правило: в условиях тирании люди напрочь теряют свой человеческий облик и превращаются в живых слепоглухонемых зомбарей. Вокруг меня одни только участники, соучастники, пособники и подстрекатели массовых убийств.

Но у меня никогда не поднимется рука уничтожить их, причинить им какой-нибудь вред, и не достанет мудрости, чтобы образумить их. Мне тошно и мерзко, что лишь они — среди моих родных, близких, любимых и знакомых.

Что мне с ними делать, когда они всей душой поддерживают и творят зло? Не абстрактный и многоликий Путин, не его правительство, не начальство, а конкретные Сергей, Ира, Юля, Таня творят своими руками зло.