24 февраля

«Нет страха. Есть только бесконечное, зашкаливающее отвращение»

«Нам пришлось пережить один большой взрыв, наше море заминировано, есть трудности с работой, часто подолгу нет света. Но это все – вообще фигня». Как в Одессе готовились к приходу российских оккупантов. Письмо коренной одесситки о том, что принесла в ее город война, и об отношении ко всему русскому.

«Я плакала, вытирала слезы и рисовала». Дневник войны в рисунках Ольги Краковяк

После 24 февраля 2022 Ольга Краковяк перестала писать красками. И создала серию черно-белых рисунков — свой отклик на приходящие из Украины новости. О том, как война изменила ее жизнь, об эмиграции и отношении к русским, Ольга говорит в проекте «Очевидцы».

«Танки ехали по клумбам, бельевым веревкам, молодым деревьям». Оккупация в Изюме

«Я семь месяцев была в Изюме без связи, без света и воды. Мой муж разобрал игрушки, вынул батарейки и сделал радио, чтобы хоть какие-то новости получать. У нас было два радио, одно украинское, другое Z-Радио, которое нам включали. И было четко видно, где правда, а где ложь».

«24 февраля были шок и страх. Сейчас нет ни того, ни другого»

«Я не политолог, но думаю, что главная проблема России — это «величие», которым засирают народу головы со времен СССР и до сегодняшнего дня». 68-летняя пенсионерка из Днепра о том, каково это — жить под бомбежками, и какими могут быть будущие отношения Украины с Россией.

«Какая война? Я лучше в тюрьму сяду»

«Сейчас остаются либо те, у кого нет денег, либо кто просто не думает (критически) о происходящем… Кто уезжал со мной — все умные, образованные. У всех какие-то бизнесы, проекты. Не встретил ни одного дурака за это время». Почему молодежь выбирает эмиграцию. История Артема, программиста и рэпера, уехавшего от войны в Казахстан.

«Что с вами, люди?»

«Эти обстрелы убивают в нас страх и рождают злость. Ты планируешь что-то, а тебе надо прятаться в туалете».